Записки рыжей эльфийки - Истомина Лиза - Страница 48

   - Я Тень Прошлого, - запросто призналась она, гордо приподнимая подбородок. Наша троица застыла. - Я - это всё, что осталось от Аннет Стихийус. Я мечтаю восстать из мёртвых и отомстить тем, кто убил меня. - Тень чуть прикрыла глаза: - Вот только это у меня получится лишь при одном условии - мне нужна твоя сила, Илзи.

   А я увидела.

   От Хранительницы Призрачной Стены веяло северным сиянием и освежающей голубой прохладой. Хотелось подойти поближе и завернуться в сей клубок чего-то зимнего. Полинка - надёжная и преданная, я и так это знала, но сейчас всё будто стало на свои места. Я могла на неё положиться всегда, даже будь я на гильотине (чур меня! Чур!).

   Тень была полностью чёрная, ненавидящая. Это вызывало не просто отторжение - желание убить её саму.

   А вот от Алекса я отпрянула. Да и вы наверно догадались - именно он был отмечен ярким алым цветом с примесью огненных оттенков.

   - Ты! - чересчур хрипло выдохнула я и скривилась от противного привкуса крови, наполнявшего все мои внутренности.

   Поля посмотрела на брата так, будто первый раз его увидела. Так-ак, раз сестра не в курсе, то удивляться нечему.

   - Так и знал, что ты испугаешься, узнав правду. - Алекс усмехнулся. - Да, Илзиэль, я и есть тот самый ветер-Тёмный, с которым у тебя договор Кхашена, моего отца.

   Подруга откровенно презрительно смерила взглядом брата. Она не поверила.

   - Ты, наверно, умом тронулся. - Она уверенно кивнула. - Я не могу быть дочкой этого гада.

   - Извини, сестрёнка, но против родственных связей ну никак не попрёшь.

   - Вот всегда знала, что ты, мой дорогой, ещё та свинья. - Полинка сплюнула. - Но чтобы настолько?!

   Минута молчания.

   - Вы правы, ребята, я каюсь.

   Он внезапно произнёс какое-то заклинание.

   Тень Прошлого тут же закричала не своим голосом и... пропала. Вот только Алекс выглядел неважно.

   - Братишка? - Полина резво подскочила к нему.

   Тот криво улыбнулся. Я поняла, что за заклинание он прочитал.

   Аннет вселилась в него.

Глава шестнадцатая. Выпускной.

Какова цена - таков и вкус вина.

Стивен Кинг.

   Я хотела сходить на выпускной, да. Теперь, осмотрев мои "ранения", Эллонд и Ричард закрыли меня в квартире Нели Владимировны ещё на неделю, сказав, что пока не вылечусь - не видать мне Университета Магических Искусств. Я не растерялась и выдвинула свои условия - мне в помощницы пришлют Лееску, дабы мы с Полей против одного Тёмного не справимся, пусть он и смывался порой в неизвестном направлении.

   Лаврентьев рассказал и сознался. Узнали мы вот что: лет эдак пятнадцать назад по московскому времени проснулся свет мой Александр посреди ночи от кошмара. Ему приснился чёрный замок под землёй, окружённый рвом с магмой. Из самого верхнего окна замка светил свет, туда-то сомнамбула Алекс и пошёл. Лишь подпрыгнув, он сразу оказался там, внутри такого же чёрного кабинета. Когда Ал более-менее успокоился, голос из темноты промолвил: "Здравствуй, сын!". Сомнамбула Алекс закричал не своим голосом и проснулся. Вот только проснулся он, вспомнив всё, что от него скрывали: ведь ему уже тогда было восемнадцать! Память ему и его сестре стёрли и отправили в наш мир. Зачем - не знают сами.

   Польке такого не снилось, но после рассказа брата она тоже начала припоминать прошлую жизнь с одной только разницей - она так и не вспомнила своего отца даже через два месяца после этого разговора. Ал вспомнил.

   Уже потом он узнал их настоящие имена - Наследники Тёмного Царства Дэонисэль и Пелагея Элара. Я ещё посмеялась, что, в принципе, имя подружки не особо и изменилось. Поля, Пелагея - какая разница? Певица вон тоже - при рождении дали одно имя, потом невнимательная паспортистка записала в паспорте другое, затем опять менять пришлось. Ну, не наглость ли?

   То, что я тоже маг, они не знали. Точнее, знали, но узнали потом, когда первый раз я при них сорвалась. Видите ли, они обратили внимание на заглохший мотор школьного автобуса, в котором мы ехали. Раскричалась я просто вовремя, ничего не понимаете. Оба молчали, ибо свято верили, что каждый из них отдельно наделён какой-либо силой, и ничего общего между ними нет.

   Как-то раз, пребывая у своего папочки дома, Алекс услышал разговор его с какой-то женщиной. Это сейчас он догадался, что той неизвестной была Мгла, а тогда он просто подслушал: они говорили о моей проданной душе. Когда женщина ушла, Алекс решил уговорить отца отдать душу ему, мол, я найду её и не отпущу уже больше никогда. Кхашен, наивный, милостиво согласился, про себя решив, что сын пошёл в него. Он переписал договор на сына.

   Алекс добавил в конце, что это был единственно верный путь, в результате которого внучка богини Мглы осталась бы в живых. Я поверила ему, а потому и дала Нерушимую Клятву о лишении тела Алекса его "второй души" - Аннет-Тени. Полина, имевшая со своим братом эмпатическую и эмоциональную связь, потом по секрету рассказала мне, что Прошлая приносит невыносимую боль Тёмному, и она в буквальном смысле выжигает его, как и отвар из папоротника.

   Мне захотелось уничтожить Мглу ещё больше - теперь уже за Алекса.

   Как только мы появились дома, и Алекс рассказал обо всём, что с нами случилось, моя любимая мигом телепортившая к нам маман превратилась в Огненную Деву (что это такое - сама не знаю, её так тётя Неля назвала), вызвала младших братьев, нажаловалась на судьбу-судьбинушку. Те ополчились, попытались разыскать пропажу - Мглу, - но не преуспели в этом. Надеюсь, поискать на самом Олимпе они додумаются.

   Лееску не прислали под двумя предлогами: первый - ей нельзя ступать на Землю, второй - у неё экзамены. В общем, два брата-акробата в идеальном положении, мы с Полинкой - отдыхаем вдвоём, Алекс упёрся в Универ. Хрипела я всё так же сильно, правда после эльфийских зелий мне намного стало лучше. Как раз из-за них я разговаривала шёпотом и не молчала. Некоторое время меня кололи витаминами, заставляли глотать снотворное из лаванды и поили всякой-разной дрянью "для поддержания иммунитета и твоего скорейшего выздоровления". Под конец моего содержания все мои руки были покрыты синими точками, до боли напоминающие следы от шприцов с наркотическими веществами. Лаврентьева, почти не вспоминающая о своём брате, только отшучивалась и посылала меня далеко и надолго, приговаривая: "Не говори такого больше, у меня уже живот от смеха болит!".

   Наконец-таки, мы стоически вытерпели всю неделю домашнего ареста. Бегать, прыгать я пока не могла, так что на выпускном останусь без танца.

   Мне снится он. Только он. Ничего кроме него. Это странно.

   Мрачная я и вездесущая подружка спустились по ступеням, некогда знакомым нам до малейших трещинок. Умереть от ужаса - там, в реале я успела сделать ровным счётом ничего, а здесь мой курс заканчивает седьмой и идёт в аспирантуру. Остаться и мне, что ли - так недалеко и до интернатуры дотерпеть, заодно и подругу в беде не оставлю - она-то желает присмотреть за братиком.

   Отовсюду мне видны знакомые лица. Каждый из них улыбается, радуется, смеётся. Я же, уставшая от постоянных поисков и пытавшаяся найти способ покончить с Кхашеном раз и навсегда, только натягивала на лицо маску. Как там в песне поётся? "I`m not a man of too many faces / The mask I wear is one"? Ну, тогда я именно так и делаю. Иногда Поля на несколько секунд останавливается, дёргает меня за руку и спрашивает про очередного человека с моего факультета, интересующего её. Я, если его знаю, отвечала с максимальной честностью.

   Совершенно внезапно дорогу нам преградил смерч. Точнее, как смерч - человек-дракон, долгих две с половиной недели мучивший меня, и, не поверите, я была рада его видеть!

   "Мать, ты в порядке? - донеслись изнутри голоса Ирмы и Адел. - Может, всё-таки домой?"

   Рада так, что, совершенно не соображая, разрешила ему броситься мне на шею и крепко обнять. Тот Аттоне, которого я знала, поржал бы да ка-ак шандарахнул по башке каким-нибудь заклинанием повкуснее. Но сей Аттоне мне был неизвестен - сей, который вместо посыла в самый древний маршрут прижал к себе с твёрдым намерением не отпускать. Вот и как теперь его бить, спрошу я вас?