Тридцать лет среди индейцев - Теннер Джон - Страница 75

«Не верь, что тесть приглашает тебя в Ме-нау-цхе-тау-наун с добрыми и мирными намерениями. Когда дети заболели, он обратился к помощи Аис-кау-ба-виса. Тот сделал чис-сук-кон и затем утверждал, что вызывал тебя в свою палатку и вынудил к признанию, будто ты навлек беду на детей, хотя и находился в то время на Ред-Ривер. Он убедил твоего тестя, а также большинство индейцев нашей группы, что в твоей власти распоряжаться жизнью и смертью детей, и родители твоей жены считают, что их дети погибли из-за колдовства. Поэтому не сомневайся в том, что они вызывают тебя, чтобы убить».

Несмотря на это предупреждение, я тотчас отправился в путь; поступи я иначе, они бы только укрепились в своей нелепой вере, будто я во всем виноват.

Перед отъездом я купил себе новую рубашку у шотландцев с реки Ред-Ривер и надел ее. Вероятно, из-за этой рубашки у меня началось сильное и мучительное раздражение кожи и мне пришлось на целый месяц задержаться у реки Бегвионуско. Почти все это время я не мог передвигаться. Пришлось поставить палатку у самой реки, и, когда я не был в состоянии ходить, меня переносили в лодку, из которой я ловил рыбу, снабжая пищей всю семью. Иногда я не выходил из лодки по три-четыре дня; ночью я укрывался циновкой. Моя жена тоже тяжело заболела, но она по крайней мере могла ходить. Почувствовав себя немного лучше, я перепробовал все лекарства, какие мог достать. Самым лучшим средством оказался влажный порох, который я втирал в самые воспаленные места. Эта занесенная шотландцами болезнь распространилась среди индейцев, и многие от нее погибли.

После выздоровления я поднялся вверх по реке Бегвионуско и у небольшого озера, носившего то же название, настрелял много дичи. Однажды во время этой стоянки ко мне в палатку пришли четверо молодых людей из нашей деревни в Ме-нау-цхе-тау-науне. В одном из них, покрывшем лицо черной краской, я узнал своего шурина. Горе, которое причинила ему смерть трех его братьев и сестер, заставила его расстаться с родителями, чтобы примкнуть к какому-нибудь отряду воинов и благородно лишить себя жизни, ставшей ему нестерпимой. Трое других юношей не хотели отпустить товарища одного и добровольно к нему присоединились. Я отдал шурину свою лошадь и отправился к Лесному озеру, где пробыл у своего тестя несколько дней. Наступило время, когда дикие гуси линяли и не могли летать; я наловил их огромное количество.

Через четыре дня я сказал старикам: «Я не могу оставаться здесь, зная, что мой младший брат удалился в слезах и нет никого, кто бы мог защитить его. Я знаю, что на тропе, которую он избрал, брата поджидают опасности и пойду за ним, чтобы оградить его. Он хочет присоединиться к группе воинов в поисках приключений, но несчастье часто подстерегает нас там, где мы меньше всего ожидаем». Мне было известно, что Ва-ме-гон-э-бью собирается напасть на юношу, чтобы оскорбить или даже убить его из-за того, что он состоял в дальнем родстве с человеком, ранившим Тау-га-ве-нинне в Маккинаке. Это было подходящим предлогом для ссоры. Узнав о моем решении и выслушав мои доводы, Ша-гвау-ку-синк захотел ко мне присоединиться. Дойдя до Ред-Ривер, мы узнали, что Ва-ме-гон-э-бью отобрал у шурина подаренную мною лошадь и даже угрожая ему смертью. Я тотчас направился к Ва-ме-гон-э-бью. Между нами завязалась ссора, которая, несомненно, закончилась бы жестокой дракой, если бы не вмешалась Нет-но-ква. Она остановила нас, когда мы уже были готовы броситься друг на друга. Тут мы все порешили присоединиться к кри и ассинибойнам и отправиться с ними в поход против сиу. Я посоветовал своему молодому шурину в течение всего похода остерегаться Ва-ме-гон-э-бью. Когда мы выступили от реки Ред-Ривер, в нашем отряде было 40 человек. Но еще задолго до того, как мы пришли к Черепашьей горе, к нам примкнуло так много воинов из деревень и лагерей кри и ассинибойнов, что наша группа увеличилась до 200 человек. Когда мы разбили лагерь около одной деревни племени кри, Ва-ге-то-ту и других предводителей пригласили на какое-то пиршество, а Ва-ме-гон-э-бью снова завел речь о моем шурине. Не желая его слушать, я ушел из лагеря, чтобы побродить по окрестностям. Наконец, думая, что вожди уже вернулись, я тоже пошел к лагерю и там по выражению лиц индейцев, смотревших на меня с тревогой и любопытством, тотчас догадался, что произошло какое-то необычайное событие. Прежде всего я стал разыскивать юношу, за которого больше всего тревожился, но, найдя его живым и невредимым, отправился в свою палатку. По дороге я увидел старика, державшего в руках мое ружье, недавно совсем новое, а теперь разбитое на куски. Старый индеец пытался его починить. Мне не трудно было догадаться, кто виноват в несчастном случае, происшедшем как раз в тот момент, когда я особенно нуждался в ружье. В порыве гнева я схватил ствол и бросился на Ва-ме-гон-э-бью, но Ва-ге-то-та помешал мне нанести удар, хотя сам, как и другие вожди, был очень недоволен поведением брата.

Потеряв ружье, я все же не котел возвращаться. Вооружившись прикладом, как боевой палицей, я взял копье и пошел с отрядом. Через два дня наш отряд, состоявший уже из 400 человек, добрался до вершины Черепашьей горы. Это было условленное место встречи всех, кто хотел принять участие в военном походе. Мы думали, что наша группа будет самой многочисленной, но, к своему удивлению, застали там уже более тысячи ассинибойнов, кри и оджибвеев.

Мы остановились на известном расстоянии от других, чтобы вожди могли сначала договориться о церемонии приветствия. Дело в том, что при встрече соратников или отрядов, собирающихся предпринять совместный поход, принято обмениваться несколькими выстрелами, которые сопровождаются такими же воплями, прыжками и воем, как при настоящем сражении. Но две наши группы были так многочисленны, причем одна из них так явно превосходила другую, что наши вожди сочли более разумным отойти от обычного ритуала.

Верховный вождь, по имени Мач-а-то-ге-вуб (что означает на языке оджибвеев Много Сидящих Орлов) распорядился, чтобы все его молодые воины остались в своих палатках, а 20 воинов из нашей группы приветствовали их, изображая нападение на деревню.