Тридцать лет среди индейцев - Теннер Джон - Страница 78

Другие семьи тоже испытывали крайнюю нужду, и меня попросили прибегнуть к охотничьей магии. Тогда я послал Ме-цхик-ко-наума за своим барабаном и, до того как приступить к молитвам и песнопению, велел своей семье лечь в таком положении, чтобы не шевелиться по меньшей мере до полуночи, пока я не кончу. Я всегда ощущал свою полную зависимость от власти какой-то невидимой высшей силы. В минуты отчаяния и опасности это чувство особенно обострялось. Молился я очень ревностно, глубоко убежденный в том, что мои неотступные просьбы дойдут до некоего высшего существа, которое благосклонно им внимает и готово снизойти к мольбам. Я умолял его проникнуться состраданием к горю моей семьи. Назавтра мне удалось убить болотного лося, а вскоре начался сильный снегопад, спасший нас от голодной смерти.

Но изобилие еще не пришло в наши палатки. Как-то, охотясь, я набрел на след медведя. Собаки три дня бежали по следу зверя, и я шел за ними, не отставая, но задержать медведя не удавалось. Мои мокасины и ноговицы разорвались в клочья, и я почти умирал от голода. Пришлось возвратиться домой только с восемью фазанами. Тогда Ме-цхик-ко-наум, Бе-по-ваш и другие индейцы покинули нас. Как только мы остались одни, я смог добывать достаточно дичи, чтобы прокормить свою семью. В начале весны друзья возвратились к нам, и мы вместе перекочевали в деревню у Лесного озера.

Но в Ме-нау-цхе-тау-науне меня поджидали различные напасти. Я забыл упомянуть об одном важном событии, происшедшем задолго до того времени, о котором идет рассказ. Случилось оно вскоре после смерти моего друга Пе-шау-бы. Я находился тогда на наших кукурузных полях у Дед-Ривер, и в мое отсутствие в нашу палатку зашел оджибвей с озера Ред-Лейк, по имени Ги-ах-ге-ва-го-мо, и похитил одного из моих сыновей, шестилетнего мальчика.

Как только я возвратился, жена рассказала мне о случившемся, и я тотчас бросился в погоню. Через день я догнал Ги-ах-ге-ва-го-мо и не спросясь взял у него лошадь, чтобы отвезти сына домой. Я пригрозил индейцу жестокой расправой, если он осмелится повторить свою попытку.

Через четыре месяца, когда земля уже была покрыта снегом, я вернулся домой, проохотившись целый день, и мне снова сообщили о похищении сына тем же Ги-ах-ге-ва-го-мо. Я пришел в ярость и, расспросив у мужчин, на какой лошади тот уехал, сел на своего лучшего верхового коня и погнался за похитителем. Оджибвеи уже снялись с той стоянки, где я настиг индейца в первый раз, но, идя по их следу, я перехватил их еще в походе,

Приблизившись к группе, я заметил, что Ги-ах-ге-ва-го-мо и его спутник На-на-буш наблюдают за мной из-за кустов, отстав от остальных. Приблизившись к засаде на расстояние выстрела, я громко окрикнул их, чтобы дать им понять, что они обнаружены. Держа свое заряженное ружье наготове, я проехал мимо, догнал остальную группу и, увидев своего сынишку, схватил его и посадил впереди себя. Затем, повернув назад, я поехал навстречу Ги-ах-ге-ва-го-мо и На-на-бушу. Они вышли из зарослей и преградили мне путь. Ги-ах-ге-ва-го-мо держал свою любимую лошадь в поводу.

Подъехав к индейцам, я оставил сына верхом на коне и передал ему поводья. Сам же, соскочив на землю, дважды ударил лошадь Ги-ах-ге-ва-го-мо захваченным для этого ножом. Тот схватил свое ружье за ствол, как дубину, и собрался нанести мне удар. Но я вырвал оружие из рук противника. Индеец грозился пристрелить мою лошадь, как только достанет новое ружье. Тогда я протянул ему его собственное и предложил тотчас привести свое намерение в исполнение. Но он не осмелился. «Ты, как видно, забыл, — сказал я, — что было тебе сказано четыре месяца назад, когда ты первый раз попытался похитить моего сына. Но я, как видишь, не забыл. Я готов прикончить тебя, но ты так напуган, что я оставлю тебе жизнь и посмотрю, захочется ли тебе впредь красть моих детей».

С этими словами я уехал. Мои друзья не хотели поверить, что я убил лошадь этого индейца, но не осуждали меня за это. Сам Ги-ах-ге-ва-го-мо не нашел в этом ничего предосудительного. Во всяком случае, я ни разу не слышал, что он на меня жалуется. После этого случая он больше никогда не досаждал мне (Это не совсем верно, так как позднее Ги-ах-ге-ва-го-мо препятствовал выдаче Теннеру его детей.).

Вернувшись в Ме-нау-цхе-тау-наун, я сразу же начал расчищать себе землю под кукурузу. Но индейцы, видимо настроенные Аис-кау-ба-висом, относились ко мне так враждебно, что я решил расстаться с ними. Однако тут со мной стряслась беда, от которой я несколько месяцев не мог оправиться. Вот как это случилось. Я забрался на высокое дерево и обрубал его ветви. Сбросив почти все ветви на землю, я решил полезть выше, чтобы срубить верхушку. Но несколько верхних ветвей, упав на вершину соседнего дерева, отскочили назад и сильно ударили меня в грудь. Я рухнул на землю с большой высоты и много времени пролежал без сознания. Придя, наконец, в себя, я лишился голоса и долго пытался объяснить индейцам жестами, чтобы они принесли мне воды. Пытаясь добраться до своей палатки, я три раза падал в обморок.

У меня было переломлено несколько ребер, и прошло много времени, прежде чем я смог ходить без посторонней помощи. Но д-р Мак-Лофлин, занимавшийся торговлей у Рейни-Лейк, узнав о моем состоянии, послал за мной некоего м-ра Тейса, чтобы доставить в свой дом у озера Уайтфиш. После этого меня долго рвало кровью и при каждом движении я испытывал такое ощущение, как будто по моему телу разливается горячая жидкость, М-р Тейс и другие служащие «Северо-Западной компании» ухаживали за мной очень заботливо и ласково. К концу следующей зимы мое состояние несколько улучшилось, но, когда с весной наступила жара, я снова заболел и не мог охотиться.

Весной нам пришлось подниматься по длинным быстринам реки Рейни-Лейк-Ривер. Здесь наши каноэ перевернулись и затонули, но мне удалось добраться до берега вплавь, держа детей на спине. Каноэ м-ра Тейса тоже пошло ко дну, но все, что в нем находилось, удалось спасти. Несколькими днями позже мы добрались до фактории д-ра Мак-Лофлина у Рейни-Лейк. Доктор любезно отвел мне комнату в своем доме, где уходом за мной некоторое время занимались мои дети. Меня снабжали всем необходимым, а доктор хотел даже, чтобы я провел у него весь год. Но я тосковал в одиночестве и стремился к Лесному озеру, где находилась моя жена. Я надеялся, что Аис-кау-ба-вис наконец прекратит причинять мне неприятности.