Тридцать лет среди индейцев - Теннер Джон - Страница 85

ГЛАВА XIII

Оджибвеи страдают от голода. — Преследования Вау-бе-бе-наис-сы и враждебность моих индейских родичей. — Поездка в Детройт — Губернатор Касс. — Совет в Сент-Мари на реке Майами.

Все мужчины, бывшие еще в состоянии держаться на ногах, решили отправиться на розыски бизонов, которые тогда должны были пастись довольно далеко от нас. Я решил остаться, и ко мне присоединился еще один хороший охотник, не рассчитывавший на успех в преследовании бизонов. Мы остались на месте и за короткое время убили пять болотных лосей; их мясо было тотчас распределено среди бедствующих женщин и детей, что принесло некоторое облегчение. Этим удалось несколько сократить дань, которую смерть собирала среди нас. Охотники на бизонов начали возвращаться один за другим в еще более плачевном состоянии, чем при выходе. Им удалось убить только одного бизона.

Спасти нас от смерти могли лишь непрерывные и напряженные усилия; поэтому я снова пошел на охоту. Подняв медведя, я преследовал его в течение трех дней, но так и не догнал. Это так утомило меня, что я отказался от преследования с наступлением ночи. Не будучи в состоянии разбить палатку или разжечь костер, я старался свыкнуться с мыслью о близкой и неминуемой смерти, как вдруг увидел нескольких индейцев, почти таких же голодных и жалких, каким был сам. Они помогли мне возвратиться в лагерь.

Это лишь один из наглядных примеров той жизни, которую ведет в зимнее время большинство северных оджибвеев. Их бесплодная и негостеприимная земля так скупо отпускает им средства к существованию, что сохранить жизнь им удается лишь при крайнем напряжении всех сил. И все же нередко случается, что самые сильные и хорошие охотники умирают от голода.

Индейцы снова решили устроить совместную охоту на бизонов, причем на этот раз отправиться вместе с семьями. Задержался только Ун-ди-но (индеец, остававшийся со мною в прошлый раз), чтобы дать жене время высушить шкуру убитого им болотного лося. Этим они собирались питаться в дороге, если не будет других продуктов. Я решил остаться с ним. Но в первую же ночь после ухода других индейцев муки моих детей стали такими непереносимыми, что я не мог оставаться в палатке. Я поднялся и, уходя, сказал Ун-ди-но, что возвращусь к нему, как только мне удастся найти какую-нибудь дичь. Я шел по тропе индейцев так быстро, как позволяли мои силы, и на следующее утро прибыл на их стоянку.

Но уже приближаясь к ней, я услышал праздничный шум. Чей-то старческий голос благодарил Великого духа за пищу, которую он послал в минуту крайней нужды. Но убитую дичь он называл только манит-ваис-се, что означает «зверь, посланный духом». Позднее я узнал, что то был всего-навсего старый тощий бизон. Отсюда я сделал вывод, что стада должны находиться где-то поблизости. Двое юношей согласились сопровождать меня, и мы тотчас отправились в том направлении, где рассчитывали встретить стадо. После трех часов ходьбы, поднявшись на небольшой холм, мы увидели перед собой прерию, черную от бизонов. Мы подползли к ним, и я сразу убил двух жирных самок. Разделывая туши, я услышал выстрелы индейцев, последовавших за мной и находившихся в середине стада.

В лагерь я вернулся несколько позже остальных охотников, опередивших меня. Я ожидал увидеть в лагере радостное и праздничное настроение, но не услышал ни одного голоса. Ни женщин, ни детей не было видно; вокруг царили тишина и уныние. «Может быть, наша помощь пришла слишком поздно, — подумал я, — и наши женщины и дети уже мертвы?» Я заглядывал во все палатки; их обитатели были живы, но им нечего было есть. Дело в том, что большинство мужчин, принимавших участие в охоте, обычно жили в лесистой местности и раньше никогда не охотились на бизонов. Вот почему никто, кроме меня, ничего не добыл. Принесенный мною и юношами довольно большой запас мяса все же спас от голодной смерти нескольких человек.

С нами жил в то время индеец, по имени Вау-бе-бе-наис-са (Белая Птица), с которым я был давно знаком. Мои охотничьи успехи пробудили в нем зависть и раздражение, и он начал строить против меня козни. Из-за этого человека и стремясь не привлекать к себе внимания похвальбой, я не захотел устраивать пира в своей палатке, как полагается в таком случае. Это сделал один из сопровождавших меня юношей. Я же, утолив сначала голод своих детей, распределил оставшееся мясо среди других семей. В числе приглашенных на пир находился Вау-бе-бе-наис-са. Как я позднее узнал, он воспользовался этим вечером, чтобы настроить против меня индейцев, обвинял меня в высокомерии и зазнайстве и утверждал, что я навлек на них различные беды. Но я не выходил из своей палатки, предпочитая не обращать на происходящее никакого внимания, и не опровергал его несправедливых обвинений. Назавтра задолго до рассвета женщины ушли за остатками туш двух убитых мною бизонов. Я же показал нескольким индейцам, куда надо стараться попасть, целясь в бизона, и они отправились туда, где паслись стада, убив на сей раз нескольких животных. Вскоре у нас было вдоволь мяса, и все больные, даже лежавшие при смерти, поправились. Только одна женщина сошла с ума от голода и в течение целого месяца находилась в таком состоянии.

Предводитель нашей группы, по имени О-поих-гун (Трубка), вместе со своими родичами, занимавшими три палатки, остался со мной, тогда как все другие мужчины разбрелись в разные стороны, преследуя бизонов. Среди оставшихся были Вау-бе-бе-наис-са и его зять. Я убил много жирных бизонов и лучшие куски от 40 туш провялил на воздухе. После перенесенных нами жестоких лишений хотелось оградить семью от повторения такого бедствия. Кроме того, я продолжал мечтать о возвращении в Соединенные Штаты и моим близким предстояло на некоторое время остаться одним, без мужчины, который охотился бы для них. Я заготовил 20 больших мешков пеммикана, купил 10 бочонков емкостью по 10 галлонов и наполнил их жиром, провялил много языков и заготовил другие продукты.

Прошло довольно много времени, пока я наконец разгадал истинные намерения Вау-бе-бе-наис-сы, всегда околачивавшегося поблизости от моей палатки: делал он это, просто чтобы позлить меня и вывести из себя.