Тридцать лет среди индейцев - Теннер Джон - Страница 94

Губернатор Кларк дал мне письмо к м-ру Мак-Кензи, местному представителю по делам индейцев. Но, так как в это время ни одно судно не отправлялось в Маккинак, Мак-Кензи дал мне каноэ из древесной коры с индейским экипажем. Однако индейцы вскоре решили остановиться и пропьянствовали несколько дней. А в это время мимо проходил возвращавшийся пароход, на котором я и добрался до Маккинака. Здесь капитан, по имени Кнапп, предложил доставить меня на своем судне до острова Драммонд. Там я встретил сердечный прием со стороны д-ра Митчелла и представителя по делам индейцев полковника Андерсона. Последнему удалось переправить меня к Со-Сент-Мари.

Там мне пришлось прождать два-три месяца, так как местный уполномоченный, полковник Диксон, сам собиравшийся в отъезд, не разрешал мне переправиться к озеру Верхнему на судне «Северо-Западной компании», которое за это время успело трижды сходить туда и обратно. Наконец полковник отправился в путь и взял меня на свое судно. Едва мы отошли от берега, как Диксон дал мне в руки весло, несмотря на то что я был не совсем здоров, и заставил грести до тех пор, пока я в изнеможении не опустился на дно лодки. Увидев, что я уже больше ни на что не гожусь, полковник велел высадить меня на берег примерно в 20 милях от Форт-Вильяма, где я встретил м-ра Гиарсона, которому были доверены заботы о каком-то имуществе «Компании Гудзонова залива». Возмущенный отношением ко мне полковника Диксона, я сказал ему, когда он меня покинул, что все равно доберусь в Ме-нау-цхе-тау-наун раньше его. Свой багаж я оставил на попечении м-ра Гиарсона и, договорившись с одним старым французом, чтобы он помог мне управлять маленьким каноэ, тронулся в путь. Мы благополучно пересекли озеро, и я действительно оказался у цели раньше Диксона.

Все мои близкие были здоровы. На следующий день мне сообщили, что к палатке приближается «рыжеволосый англичанин» (так прозвали индейцы полковника Диксона). Не вставая с места, я крикнул ему изнутри, чтобы он не входил ко мне.

«Вы видите, я в своей палатке, хотя вы и бросили меня на берегу озера далеко от моего дома и от такого места, откуда мне могли бы оказать помощь. В моей палатке нет места для таких людей, как вы, и я надеюсь, вы сюда не войдете!»

Я хорошо понимал, что он пришел ко мне за продуктами, но не хотел ни встречаться с ним, ни давать ему что бы то ни было.

Полковник ушел из нашей деревни и по индейской тропе отправился к реке Ред-Ривер. Но в реке в этом году было очень мало воды, и Диксону пришлось весьма туго: он чуть не умер с голоду.

Полковнику попалось на пути индейское кладбище, где были похоронены один из моих шуринов, дочь Ото-пун-не-бе и много моих друзей и знакомых. Все могилы были тщательно укрыты. Но полковник Диксон сломал ограды и маленькие навесы над могилами, чем нанес тягчайшее оскорбление индейцам. Они грозились убить его и, несомненно, исполнили бы свое обещание, подвернись им удобный случай. Но полковник направился в Пембину, а оттуда к озеру Траверс и больше никогда не возвращался в страну оджибвеев.

Через несколько дней после моего приезда в Ме-нау-цхе-тау-паун один из моих детей заболел корью и умер, так как эта болезнь в то время всегда заканчивалась у индейцев смертью. Другие дети тоже заразились, но я уже немного научился ухаживать за больными, и никто из них не погиб.

Вскоре у нас вышли все запасы, и мы вместе с Ме-цхик-ко-наумом начали готовиться к охоте с применением магии.

Я опять увидел во сне юношу, который уже не раз являлся ко мне при подобных обстоятельствах. Он спустился ко мне, как обычно, и, остановившись передо мной, начал суровее, чем всегда, упрекать меня за жалобы и стоны из-за смерти ребенка.

«Впредь ты меня больше не увидишь, — сказал он, — и остаток пути, который суждено тебе пройти, будет усыпан терниями и шипами. И беды обрушатся на тебя в будущем главным образом из-за преступлений и плохого поведения твоей жены. Но на сей раз, поскольку ты позвал меня, я хочу еще раз тебя накормить!»

После этих слов я посмотрел вперед и увидел огромную стаю уток, совершенно покрывшую озеро, а повернув голову в одну сторону, я увидел осетра, посмотрев в другую — северного оленя. И этот сон сбылся, как и другие, по крайней мере в той его части, которая касалась охоты и рыболовства,

С наступлением зимы я ушел на реку Ред-Ривер, где занялся охотой на бизонов и вялением мяса, готовясь к возвращению в Соединенные Штаты. За 10 лет до того времени, о котором здесь рассказывается, я разошелся со своей первой женой. Но настояния индейцев, да и условия жизни побудили меня взять другую жену. От нее у меня было трое детей, а детей от первой жены тогда не было в деревне. Вторая жена отказалась следовать за мной, и я, забрав троих детей, отправился в путь без нее. Но у озера Рейни-Лейк жена догнала и согласилась сопровождать меня в Маккинак.

На обратном пути большую помощь оказывали мне служащие «Северо-Западной компании». Однако на острове Драммонд мне пришлось пережить тяжелое разочарование. Когда я направлялся к Рейни-Лейк, мне хотели преподнести много ценных подарков, но я от них отказался, так как не мог их увезти. Мне обещали сохранить все в целости до моего возвращения. Но за это время старший офицер, сделавший мне так много добра, сменился новым. У того был совсем другой характер, и он не хотел ничего делать для людей, в какой-то степени связанных с индейцами. Этот человек отказался принять меня или оказать мне какое-нибудь содействие. Однако благодаря любезной помощи м-ра Эрметингера из Со-Сент-Мари мне все же удалось добраться до Маккинака.

В Маккииаке представителем по делам индейцев был в то время полковник Бойд. Он вызвал меня и предложил работать подручным в своей кузнице. Но эта работа мне не понравилась и я не согласился там оставаться. Тогда Бойд дал мне 100 фунтов муки, такое же количество свиного сала, немного виски, табаку и т. д. В Чикаго отходили два судна, но ни одно из них не принимало меня на борт, хотя денег у меня было достаточно и я предлагал оплатить проезд. Мне не оставалось иного выхода, как купить у индейцев плохое старое каноэ из древесной коры, за которое я отдал 60 долларов. Затем я нанял трех французов, но полковник Бойд не отпустил их со мной. Все же он дал мне письмо к д-ру Уолкотту, тогдашнему представителю по делам индейцев в Чикаго, и я отправился в путь только с одним помощником.