Похищенный трон - - Страница 55

Конники возбужденно зашумели. В отличие от скептически настроенных командиров, они были готовы следовать за Абивардом куда угодно. Да, конечно, многие из них были из северо-западных наделов. Эти люди не были опытными профессионалами; они попали сюда потому, что их дихганы и они сами хотели скинуть Смердиса и вернуть Шарбаразу принадлежащий ему по праву трон. Энтузиазм важнее умения? Абивард надеялся, что это так.

Он увел свой отряд далеко за замеченный им холмик, чтобы скрыть его от глаз наступающих воинов Смердиса. Единственная трудность заключалась в том, что при этом Абивард и его воины не могли видеть начала боя. Это пришло ему в голову лишь тогда, когда уже ничего нельзя было поделать, не выдавая своего местоположения.

Он надеялся, что по звуку сумеет определить то, чего не может видеть, как проходит бой. Но определить это оказалось труднее, чем он рассчитывал. По шуму он мог распознать, где идет самая ожесточенная рубка, но не на чьей стороне перевес. Он нервно ерзал в седле, пока его беспокойство не передалось коню и тот не начал храпеть и бить копытом.

Возглавляемые им люди были столь же неспокойны.

— Пора нападать, повелитель Абивард, — обратился к нему один из них. — Брось нас на узурпатора!

Другие подхватили этот призыв, но Абивард покачал головой.

— Мы дождемся сигнала, — повторил он и подумал: «Или того момента, когда мне станет ясно, что мы проигрываем». Тогда настанет миг показать, на что он способен. Воинам же он сказал:

— Если мы выдвинемся слишком рано, то потеряем все преимущества засады.

Он надеялся, что это сможет сдержать их. Они дергались всякий раз, когда слышали звук рожка, — и он тоже. Рано или поздно они вырвутся из укрытия, и все его попытки остановить их будут бесполезны. Он почувствовал себя никчемным. Шарбараз поймет, что он не способен командовать.

«Ду-у-у. Ду-у-у. Ду». Дрожь пробежала по телу Абиварда. Теперь томящийся в ожидании отряд может атаковать, и при этом видимость того, что он им командует, сохранится.

— Вперед! — крикнул он. — Накажем Смердиса за кражу престола. Наш клич будет…

— Шарбараз! — вылетело из тысячи глоток. Абивард пришпорил коня. Тот пронзительно заржал, наполовину от ярости на хозяина, наполовину от радости, что наконец-то можно пуститься вскачь. Конь перешел с шага на рысь, а с рыси на галоп стремительно, как никогда. Но и при этом Абиварду стоило больших трудов оставаться во главе отряда.

— Шарбараз! — вновь грянули всадники, вырвавшись из укрытия. Абивард вгляделся вперед, быстро оценивая, как идет бой. На ближайшем фланге люди Смердиса оттеснили войско Шарбараза на несколько фарлонгов. Абивард опустил копье и помчался на врага «Получилось!» — ликуя, думал он. На него оборачивались изумленные, смятенные лица, по рядам сторонников Смердиса пронеслись тревожные крики. На то, чтобы насладиться ими, у Абиварда были считанные мгновения. Потом он выбил копьем из седла всадника, успевшего лишь наполовину развернуться к нему. Это показалось Абиварду не очень справедливым, но крайне действенным.

Воины Шарбараза с новым воодушевлением разразились криками. Абивард и его люди своей атакой спутали боевой порядок на левом фланге армии Смердиса. Но ее командующему смекалки было не занимать; он снял людей с центра и правого фланга, чтобы остановить натиск противника, пока тот не смел все на своем пути.

Однако битва, поначалу складывавшаяся в пользу узурпатора, стала внезапно оборачиваться вторым тяжелым поражением.

В войске Смердиса тоже были трубачи. Абивард узнал подаваемый ими сигнал: отступление. Он радостно крикнул: «За ними! За ними!» Этот крик волной прокатился не только по отряду, который он возглавлял, но и по всей армии Шарбараза. Подобно тому, как отступление вызвало смятение в рядах Смердисова войска, победа воодушевляла воинов Шарбараза. Они упорно преследовали противника, стараясь не дать ему перестроить свои ряды.

Воин, который призывал Абиварда пустить отряд в бой до сигнала, теперь оказался рядом с ним. У него был рассечен лоб и кровь заливала лицо, но он улыбался.

— Ты был прав, повелитель Абивард, а я ошибался, и во мне довольно мужества, чтобы признать это, — заявил он. — Мы изрубили их в щепки, в щепки!

К Абиварду обратился другой воин, в бороде которого седых волос было больше, чем черных:

— Повелитель, подобное следует ценить, — сказал он. — Такое, чтобы твои же воины признали, что ты оказался умнее их, случается раз в жизни — и то если очень повезет.

— Похоже, друг, ты прав. — Часть воинов Смердиса пошла в контратаку, чтобы у их соратников хватило времени отойти.

— В Бездну отступника! Смердис Царь Царей! — закричал копейщик, направляя своего коня прямо на Абиварда. Абивард пришпорил коня: менее всего ему хотелось отражать атаку, не набрав инерции движения. Он едва успел поднять щит, как сошелся с противником.

Копье соперника разбилось о щит. Абивардово же копье выдержало, но конник Смердиса отразил его удар щитом, так что никакого урона оно ему не нанесло.

Теперь они оказались совсем рядом. Быстрее, чем рассчитывал Абивард, противник обломком копья нанес ему удар сбоку по голове.

Шлем спас Абиварда от пролома черепа, но голова его почувствовала, каково быть железом между молотом и наковальней. Взгляд его затуманился; только бы удержаться на коне — на большее его теперь не хватало. Он заметил, что при нем больше нет копья, но не мог понять, куда оно делось.

Следующее, что он увидел, был усталый, худой, обеспокоенный мужчина, держащий свечку в двух пальцах от его глаза. Потом тот поднес свечку ко второму глазу Абиварда и испустил долгий, хриплый вздох.

— Зрачки разного размера, — сказал он кому-то, Абивард повернул голову и увидел Шарбараза. — Его ударили по голове.

— Вот именно, — произнес Абивард и тут же почувствовал липкую и вязкую головную боль, будто от тысячелетнего похмелья. Это опечалило его: ведь он даже не имел удовольствия напиться. — Мы победили? После того как меня огрели, я ничего не помню. — Неожиданно для самого себя он зевнул.

— Величайший, ему необходим покой, — сказал усталый человек. Абивард понял, что это лекарь.

— Знаю. Мне доводилось видеть такие случаи, — ответил Царь Царей; Абиварду же сказал:

— Да, победили; мы все еще добиваем их. Я распоряжусь, чтобы Какия доставил тебя в фургон к жене и сестре. Никто не сможет лучше них ухаживать за тобой в следующие несколько дней.

— Дней? — Абивард попытался придать голосу гневное звучание. Но голос прозвучал слабым и больным — именно так, как Абивард себя чувствовал. Он сглотнул, стараясь удержать в себе то, что рвалось из желудка наружу. Земля под ним закачалась, словно превратившись в море.

Какия положил руку Абиварда себе на плечо:

— Повелитель, тебе нечего стыдиться. Хоть ты и не истекаешь кровью, но ты ранен все равно что мечом. Мозги у тебя в голове перетряхнули, как чечевицу в горшке, и тебе необходимо время, чтобы прийти в себя…

Абивард хотел возразить, но слабость и головокружение были слишком велики.

Он позволил лекарю довести себя до обоза. Служанка, сопровождающая Рошнани и Динак, испуганно вскрикнула, когда Какия подвел его к их фургону.

— Я здоров, — упорно твердил он, хотя каждый удар сердца отдавался в голове набатом, гудевшим: «Врешь!»

— Если будет на то воля Господа, что лично я нахожу в данном случае вполне вероятным, повелитель поправится за три-четыре дня, — сказал Какия, чем вызвал у женщин свежий приступ рыданий. Со странной отрешенностью, вызванной ударом по голове, Абивард подумал, как бы они повели себя, если бы лекарь сказал, что он не поправится. Пожалуй, расплакались бы еще громче. Но и так громче некуда.

Подъем по ступенькам фургона отнял у него последние силы. Квохча, как наседки, женщины занялись им и под руки довели до крошечного закутка, выделенного в распоряжение Рошнани.

Он вошел, точнее сказать, ввалился, и она улыбнулась было, но улыбка застыла у нее на лице, словно холодеющий воск, когда она увидела, в каком он состоянии.