Похищенный трон - - Страница 57

— Величайший милостив к памяти моего отца, — сказал Абивард, растроганный похвалой и жалея, что Годарс не может ее слышать. — Что ты намерен делать дальше? Продолжать лобовой марш на столицу?

— Да, а что же еще? — Законный Царь Царей нахмурился:

— Я знаю, что это не слишком тонко, но выбора у нас нет. Одну дружину Смердиса мы уничтожили, другую здорово побили. Он побоится рисковать третьей. Если повезет, мы достигнем Машиза прежде, чем он соберется снова ввязаться в бой. Остается выиграть битву на подступах к Машизу — и город наш. А если Смердис попытается бежать, допустим, в крепость Налгис-Краг, он узнает, что нам достанет терпения взять его измором. — Глаза его засияли в предвкушении.

За несколько минут Шарбараз перешел от мрачных размышлений о том, что сторонники Смердиса отказываются переходить на его сторону, к восторгу от перспективы склонить своего соперника к покорности голодом. Абивард пожалел, что не умеет так же быстро преодолевать свое дурное настроение. Но он, как и Годарс, вроде бы не отличался переменчивостью нрава.

Он сказал:

— Сначала главное, величайший. Вот завоюем Машиз — и если не захватим Смердиса там, то будем думать, как поймать его. А то получается, что мы сначала едем, а потом седлаем коня. — Он безрадостно усмехнулся:

— Должен признаться, я очень рад, что мы штурмуем столицу не завтра. Я был бы тебе плохой помощник, даже на оседланном коне.

— Ты давай поправляйся сначала, — сказал Шарбараз, словно выговаривая проштрафившемуся мальчишке. — Слава Господу, что нам не предстоит серьезных схваток, пока ты еще не готов занять достойное тебя место. Ты очень мудро вправил мне мозги, когда я позволил порыву увлечь меня, как ветер листок.

— Величайший очень добр. — Абивард был доволен Шарбаразом. До тех пор, пока законный Царь Царей способен понимать, когда он действует под влиянием мимолетного чувства, каким бы оно ни было, все будет хорошо. Но вопрос в том, долго ли это продлится после его победы в гражданской войне.

Шарбараз, протянув руку, тронул Абиварда за плечо — бережно, чтобы не потревожить его бедную побитую головушку.

— Мне надо идти взглянуть, как там войско. Думаю, сумею выбраться вечером навестить и тебя, и Динак. До той поры отдыхай.

— Величайший, а что мне еще остается? — сказал Абивард. — Даже если бы я захотел выйти и заняться делом, Рошнани меня по стенке размажет, если я вздумаю встать без ее разрешения. Обычно мужчины держат своих жен взаперти на женской половине, а вот у меня все получилось наоборот — она меня в капкан поймала.

На это Шарбараз ответил громким и продолжительным смехом, словно это была не правда, а шутка. Он, пригнувшись, вышел из закутка; Абивард слышал, как он садится на коня и отъезжает. Царь Царей уже выкрикивал приказания, словно начисто забыв о человеке, которого только что посетил. Разумом Абивард понимал, что это не так, но все равно почувствовал себя задетым.

Как и надлежит макуранской жене, Рошнани удалилась, пока ее мужа посещал другой мужчина. Но как только Шарбараз вышел, она возвратилась в закуток:

— Значит, говоришь, я тебя в капкан поймала?

— Подслушивала.

— А как я могла иначе — ведь одну половину фургона от другой отделяет только занавеска. — Напустив на себя одновременно невинный и озорной вид, она задернула занавеску над входом в закуток. — Значит, в капкан поймала? — повторила она, опускаясь перед ним на колени. — Поймала и на лопатки уложила?

— Что ты делаешь? — простонал Абивард, когда она задрала его кафтан. Она ответила, но не словами; ее длинные черные волосы рассыпались по его животу и бедрам. Он постарался быть на высоте положения. Высота получилась что надо.

Глава 8

Пустыни в южном Макуране были намного скуднее бесплодных земель в окрестностях надела Век-Руд. Плодородные же почвы были несравненно богаче.

— Налоги, которыми мы облагаем здешние земли, вдвое превышают те, что мы собираем на северо-западе, — сказал Шарбараз Абиварду, — и то некоторые министры считают нас излишне снисходительными.

— Плодородие здесь отменное, — признал Абивард. — А какие тут зимы?

— В точку попал, — кивая, отметил Шарбараз. — Я читал о зимах в степи и ее окрестностях, но на себе не испытывал, пока меня не отправили в Налгис-Краг, а потом я попал в твою крепость, что еще севернее. Здесь урожай собирают круглый год, а снег выпадает через две зимы на третью.

Вспомнив пургу и метели, иней и лед на протяжении трех, а то и четырех-пяти месяцев в году, Абивард в ответ на эти слова рассмеялся. Он не мог понять, считать здешний климат чем-то противоестественным или же, напротив, замечательным.

Не успел он прийти по этому вопросу к окончательному мнению, как к Шарбаразу подскакал разведчик. Отсалютовав, он сказал:

— Величайший, к нам приближается группа всадников. Со щитом мира.

— Направить их прямо ко мне, — незамедлительно распорядился Шарбараз. Передай им, что, если они привезли с собой капитуляцию Смердиса, я с радостью приму ее.

Разведчик рассмеялся, пришпорил коня и пустил его галопом навстречу парламентерам, чтобы препроводить их к законному Царю Царей. Шарбараз обернулся к Абиварду и невесело усмехнулся:

— О да, я был бы счастлив принять капитуляцию Смердиса. Только сомневаюсь, что получу ее.

Спустя несколько минут появились посланники Смердиса в окружении целого эскадрона разведчиков. Без всякого приказа конники расположились между Шарбаразом и людьми Смердиса: никаких покушений, пожалуйста. Тот разведчик, который доложил о прибытии парламентеров, сказал хриплым от презрения голосом:

— Величайший, вот они, узурпаторские псы.

Кое-кто из сторонников Смердиса беспокойно заерзал в седле, но никто из них не нарушил молчания. Это сделал Шарбараз. Указав на одного из парламентеров, он спросил:

— А, Ишушинак, все же польстился на серебро старика?

Ишушинак и сам не блистал молодостью; он был тучен и седобород, а на коне сидел так, будто уже много лет не садился в седло. Он кивнул Шарбаразу и произнес:

— О сын Пероза, Смердис, Царь Царей…

Он не успел произнести больше ничего. Некоторые из воинов Шарбараза схватились за мечи, другие наклонили копья. Один из них прорычал:

— Как ты говоришь с Царем Царей, собака?

Шарбараз поднял руку:

— Пусть говорит как хочет. Он пришел со щитом мира. Господь не прощает тех, кто нарушает перемирие. Я буду помнить об этом, но я уже помню, что он взял сторону человека, похитившего мой трон. Продолжай, Ишушинак.

Эти слова не очень обрадовали Ишушинака, но он собрался с духом и возобновил свою речь:

— О сын Пероза, Смердис, Царь Царей, да продлятся его дни и прирастет его царство, повелел мне прибыть сюда с моими приближенными, — он повел рукой в сторону полудюжины людей, сопровождавших его: три воина, два чиновника и маленький тощий человечек, чей род занятий невозможно было определить по его внешности, — дабы постараться уладить разногласия между ним и тобой.

— Ишушинак был у отца министром финансов, — прошептал Шарбараз Абиварду. — Бывший начальник Смердиса теперь, похоже, стал его лакеем. — Он повысил голос и обратился к депутации из Машиза:

— Можете возвращаться в столицу и передать моему родственничку, что, если он откажется от притязаний на престол, и возместит нам все аркеты, которые растратил на хаморов, и согласится провести остаток своих дней в заточении, подобном тому, какому он подверг меня, возможно, подумаю о том, чтобы сохранить его жалкую жизнь. В противном же случае…

— О сын Пероза, Смердис, Царь Царей, прислал меня сюда вовсе не с капитуляцией. — Вид у Ишушинака был такой, словно он мечтал, чтобы Смердис вообще не присылал его к Шарбаразу. Однако он продолжил:

— Не угодно ли тебе выслушать его предложения?

— Не очень. — И все же Шарбараз уступил:

— Раз уж ты явился с ними сюда, так давай излагай.

— Ты весьма великодушен. — Несмотря на многие годы, проведенные Ишушинаком при дворе, он не сумел придать своему голосу искренность. — В интересах избавления державы от бедствий гражданской войны Смердис, Царь Царей, готов наделить тебя титулом Царя Северо-Запада и предоставить тебе полную самостоятельность при условии ежегодной выплаты ему определенной суммы, которая будет определена и ходе переговоров.