Похищенный трон - - Страница 77

Маниакис усмехнулся:

— Я знаю, как не допустить этого: хорошенько побить его в самом начале, чтобы он не успел окрепнуть. — Отсалютовав, он пришпорил коня и отъехал к собственному войску.

— Прямо гора с плеч! — сказал Абивард. — Видессийцы легко могли продать нас, но не продали.

Он думал, что Шарбараз тоже будет рад, но законный Царь Царей ответил:

— Не продали — насколько нам известно. Но прежде чем подъехать к нам, Паткий и Маниакис могли договориться о чем угодно. Не имею представления, насколько Маниакис хороший лицедей, но каждый военачальник должен быть немного лицедеем — на войне всякое случается, и надо уметь приспосабливаться. Что же до Паткия, то я определенно знаю, что ложь у него в крови. А как же иначе, он ведь как бронзовый флюгер на крестьянской крыше — всегда повернут туда, куда дует ветер.

— Ты прав, величайший. — Через правое плечо Абивард посмотрел на старшего Маниакиса, почти доехавшего до своего войска. Несколько мгновений назад он был счастлив оттого, что подтвердилась верность видессийцев. Теперь же он понимал, что это далеко не так. Мир оставался полным неясностей.

Шарбараз сказал:

— Единственный способ удостовериться, что видессийцы остаются на нашей стороне, — заставить их действительно драться против Смердиса. Но даже и в этом случае мы не можем быть до конца уверены — пока не выиграно последнее сражение. До того все их действия могут оказаться лишь отвлекающим маневром, способом заслужить наше полное доверие, чтобы их измена оказалась для нас убийственной.

Абивард вздохнул. С каждым днем его все больше радовала мысль, что не он, а его зять является законным Царем Царей. Шарбараз усматривал возможность измены там, где Абивард ее вообще не замечал. На мгновение он ослабил бдительность в отношении своего пожилого родственника — и эта промашка стоила ему трона, может быть, навсегда. Абивард задумался, а сможет ли теперь Шарбараз вообще ослабить бдительность в отношении кого угодно. Он сказал:

— Если видессийцы все же предадут нас, что мы сможем предпринять?

Шарбараз смерил его мрачным взглядом:

— Ничего.

Даже весной по степи, протянувшейся между Серрхизом и Страной Тысячи Городов, плясали и искрились миражи. Абивард привык к ним и привык не обращать на них внимания. Увидев впереди воду, он посчитал это очередным миражом.

Но эта вода не оставалась на неизменном мучительно-недостижимом расстоянии. Чем дальше на запад, тем ближе казалась вода. Вскоре он начал различать зелень вдоль ее кромки. По войску пробежал шепоток: «Тубтуб. Мы вернулись к Тубтубу».

Многие ли из них, покидая самую восточную реку Макурана и отправляясь через пустыню в Видессию, действительно верили, что вернутся — и вернутся с хорошими шансами восстановить Шарбараза на троне? Пожалуй, немногие, решил Абивард. У него самого были сомнения, а ведь этот шаг был предложен его женой.

Что же могли думать рядовые воины — те, кто остался верен законному Царю Царей?

Шепоток перешел в оглушительный рев: «Река! Река!» Воины радостно кричали, плакали, хлопали друг друга по спине. Перед ними лежал Макуран. Многие вообще не рассчитывали дожить до этого дня. Глаза Абиварда наполнились слезами. И не все ли равно, что Страна Тысячи Городов так не похожа на Век-Руд? Он тоже возвращается домой.

Подъехав ближе, он увидел конников, ожидающих на дальнем берегу Тубтуба.

Скорее всего, они тоже не ждали возвращения Шарбараза и были ему отнюдь не рады. Одни остались на месте, другие поскакали на запад — несомненно доложить о появлении Шарбараза.

Оба берега покрывала молодая зелень. Весенний паводок прошел совсем недавно, и зелень распространилась на большое расстояние от Тубтуба. Каналы доносили каждую драгоценную каплю влаги до растений, которые погибли бы без воистину живой воды.

Шарбараз направил конников вверх и вниз по Тубтубу, на пару фарсангов на юг и на север, посмотреть, не оставили ли люди Смердиса лодочного моста, по которому можно было бы переправиться через реку. Никакого моста они не обнаружили, и Абивард этому нисколько не удивился.

Он видел, как саперы Пероза, Царя Царей, перебрасывали мост через Дегирд.

На это потребовалось несколько дней. Теперь же он наблюдал в действии видессийских саперов. Сооружение, собранное ими, было куда менее внушительным, чем мост, воздвигнутый макуранцами, но построили они его намного быстрее. Они закрепили толстые, обильно смазанные жиром цепи одним концом на берегу, а другим — на деревянном понтоне. Потом подплыли к понтону на маленькой лодочке, закрепили новую партию цепей на его дальнем краю и перебросили их ко второму понтону, расположенному дальше от берега.

У них были длинные доски, соединявшие один понтон с другим и сокращавшие расстояние, на которое каждый вновь спущенный понтон мог отдрейфовать от своего соседа вниз по течению. Поперек длинных досок они положили короткие. И за поразительно короткое время получился мост.

Сначала воины Смердиса на западном берегу Тубтуба даже не поняли, что видессийские саперы сооружают нечто такое, по чему армия Шарбараза сможет перейти реку и атаковать их. И лишь когда западный край моста придвинулся к ним ближе, чем на полет стрелы, они отправили в сторону саперов несколько стрел.

Хаморы на северном берегу Дегирда досаждали умельцам Пероза куда больше.

Как и воины Пероза, видессийцы выставили воинов со щитами, отражавшими большую часть стрел. Они также выдвинули собственных лучников на строящийся мост, и те открыли ответный огонь. Вскоре мост был закреплен на западном берегу Тубтуба, как и на восточном. Конница начала переправу — сначала видессийская, поскольку Маниакис-старший приказал своим людям первыми испытать мост и лишь потом запускать на него макуранцев, потом двинулись копейщики Шарбараза, а позади всех — повозки видессийских саперов и остальная часть обоза.

Как только последний фургон скатился на западный берег Тубтуба, саперы принялись разбирать понтонный мост. Глядя на них, Абивард подумал, что они, должно быть, используют при этом магию; точно так же, как мост вырос с восточного берега на западный, теперь он убывал в том же направлении. Саперы вытянули последнюю тяжелую цепь, запихали ее в фургон, из которого достали, и крикнули по-видессийски, что готовы двигаться дальше.

К Абиварду и Шарбаразу подъехал старший Маниакис. Легонько кашлянув, он сказал:

— Надеюсь, вы понимаете, что не всегда будет так легко.

— О, конечно, — ответил Шарбараз. — Мы застигли их врасплох. Теперь они будут готовы дать отпор. Следующую переправу придется форсировать. Но возвращение в Макуран, в мое царство, так прекрасно само по себе, что я не хочу беспокоиться о будущем, пока не ткнусь в него лбом.

— Страна Тысячи Городов совсем не похожа на надел Век-Руд, — сказал Абивард. — Недавно я думал об этом. Серрхиз куда больше напомнил мне дом: пыль, жара, холодная зима… и здоровый страх перед врагами из-за границы.

— То есть перед нами, — ухмыльнулся Шарбараз.

— Да. — Абивард тоже улыбнулся. — Но я все время думаю, что бы я сделал, если бы важный хаморский вождь перешел Дегирд со своим кланом и явился в мою крепость, прося помощи Макурана в возвращении его пастбищ. Как мне следовало бы поступить? Скорее всего, примерно так же, как поступил Каламос: вести себя как можно дружелюбнее, немедленно послать самого быстрого гонца в столицу и выяснить, как же мне действовать.

— Поступая таким образом, ты вряд ли ошибся бы, — согласился Шарбараз. Кстати, такие вещи иногда случались. Иногда мы соглашались помогать кочевникам, иногда нет, в зависимости от того, что казалось выгоднее.

Абивард подумал о Ликинии и его любимой карте. Да, Автократор согласился на меньшее число уступок, чем он вначале требовал от Шарбараза, но все равно отхватил изрядный кусок Васпуракана. А если бы Шарбараз отказался отдать этот кусок? Где бы он теперь был со своими последователями?

Абивард видел два ответа на этот вопрос. Первым было то, что обещал Хосий: войско распускается, и каждый воин получает землю по чину и званию. В таком случае внуки Абиварда вполне могли бы оказаться такими же видессийцами, как и Маниакис-младший. Не худшая судьба, но и не лучшая.