Похищенный трон - - Страница 84

— Превосходно, — сказал Шарбараз, узнав его голос.

— Благодарю, величайший, — ответил он. — Я подумал, что они не настолько жаждут мести, как наши. — Он подъехал поближе к законному Царю Царей и негромко добавил:

— И чем меньше видессийцев войдут с нами в Машиз, тем лучше.

— Правильно, — согласился Шарбараз. — Господь свидетель, они оказались прекрасными союзниками, много лучше, чем я мог ожидать. Но Машиз наш, мы войдем в него и без их помощи. — На мгновение лицо его ожесточилось. — Пару раз видессийцы захватывали Машиз, а вот нам так и не удалось взять Видесс. Все бы отдал за то, чтобы оказаться Царем Царей, который изменит эту традицию.

— Да, неплохо бы, — вполголоса сказал Абивард. — Но не завтра.

Шарбараз кивнул:

— Готов биться об заклад, что Видессия довольно скоро предоставит нам такую возможность, как бы славно мы ни рубились бок о бок с Маниакисами. Как ты сам говоришь, всему свое время. — Царь Царей пришпорил коня, желая войти в Машиз во главе своего войска. Столица находилась всего в четверти фарсанга на запад, не более. Это четверть часа езды.

Абивард пустил коня быстрой рысью, чтобы не отстать от монарха.

— В самом городе будет драка? — спросил он.

— Надеюсь, что нет, — сказал Шарбараз. — Если повезет, к тому времени его войско разбежится. Но дворец — очень мощное сооружение. Если есть люди, готовые за него сражаться, он сможет продержаться там очень долго.

— А видессийцы с их осадными машинами… — начал Абивард.

Шарбараз покачал головой:

— О Господи, ни за что! Если они вышибут людей узурпатора из тех укреплений, что он построил, прекрасно. Но дворец не принадлежит Смердису — он мой, как и Машиз — наш. Я не хочу, чтобы он был разрушен, и никогда на это не соглашусь. Я хочу жить в нем после того, как возьму Машиз, как жил в нем, пока Смердис не похитил мой трон.

— Слушаюсь, величайший, — покорно сказал Абивард. Для него дворец был очередной боевой целью, но для Шарбараза это был родной дом.

Они поскакали дальше. Чем ближе они подъезжали к Машизу, тем огромнее казался Абиварду город. Серрхиз по сравнению с Машизом был ничто — а это был самый крупный город, в котором довелось побывать Абиварду. Многие города в Стране Тысячи Городов по численности населения не уступали Серрхизу, но по площади были невелики — ведь каждый из них примостился на холме, сотворенном из мусора, оставленного многими поколениями жителей. Машиз распростерся у подножия Дилбатских гор. На восточной окраине города находилась рыночная площадь, способная поглотить не один Серрхиз. Сейчас она кишела людьми, как муравейник, развороченный мальчишкой. Все купцы, которые и помыслить не могли, что войска Шарбараза сумеют войти в город, — а таких, похоже, было немало — теперь старались припрятать свое добро, а то и самих себя.

— Опоздали. — Шарбараз показал вперед. — Интересно, какую мне взять с них контрибуцию за то, что торговали как ни в чем не бывало при моем вороватом родственничке? — В его смехе явственно слышалась хищная нотка. — Не сомневаюсь, что они думают о том же.

— Этим, величайший, мы, наверное, могли бы заняться позже, — сказал Абивард. — Сначала нужно взять дворец и поймать хмыря хмырей.

— Воистину, — сказал Шарбараз, все так же хищно улыбаясь.

Он уверенно продвигался по лабиринту машизских улиц. Хотя дворец был внушительным строением из серого камня, другие дома, поменьше, постоянно закрывали вид на него, и Абиварду пришлось бы очень долго плутать по улочкам, извилистым, как змеи; они будто специально старались не дать людям, ступающим по ним в первый раз, добраться вообще куда-нибудь.

Дворец был обнесен мощнейшей стеной — Абивард невольно подумал, что придется рушить и ее тоже. Но по ее верху не расхаживали воины, никто не выкрикивал никаких дерзостей в адрес законного Царя Царей. Все ворота, окованные железом, имели вид внушительный и неприступный. Но все они были распахнуты настежь.

— Он сдается, — сказал Шарбараз удивленно-подозрительным тоном. Он направил коня на открытое пространство перед стеной. С ним двинулся и Абивард.

Воины, сопровождавшие их по городу, последовали его примеру.

Абивард проехал половину пути до стены, как вдруг стало темно.

У него не было ощущения, будто он внезапно ослеп. Скорее казалось, что на Машиз опустилась ночь — черная, безлунная, беззвездная. Его конь захрипел и встал как вкопанный. Как ни странно, это несколько приободрило Абиварда: если и конь ничего не видит, стало быть, у него самого с глазами ничего не случилось.

— Величайший? — окликнул он Шарбараза, который должен был находиться в нескольких шагах.

— Абивард? — отозвался законный Царь Царей. — Это ты? Я слышу твой голос, но тебя не вижу.

— Я вообще ничего не вижу, — сказал Абивард. — А ты?

— Надо же, и я тоже! — Шарбараз повысил голос и обратился к своим воинам:

— Кто-нибудь что-нибудь видит?

Одни отвечали, что не видят. Другие вместо ответа выкрикивали что-то нечленораздельное, но смысл был тот же — никто ничего не видел. Абивард вглядывался во тьму, безуспешно пытаясь увидеть хоть какой-то свет.

Одновременно он напряг слух, стараясь возместить недостаток зрения. С этим ему повезло больше. Крики и вопли слышались не только вблизи, но и вдали — со всех сторон.

— Темно во всем городе! — воскликнул он.

— Мне кажется, ты прав, — спустя несколько мгновений сказал Шарбараз, прислушавшись и оценив услышанное. — Должно быть, Смердис в каких-то своих интересах заставил придворных чародеев навести на нас эту тьму.

— Боевая магия… — начал Абивард и замолчал: ведь по сути дела они столкнулись не с боевой магией, поскольку она была направлена на всех жителей Машиза, даже на животных, а не только на воинов. В бою магия редко оказывала действие на человека — обычно в нем слишком сильно пылали страсти, и магия не могла действовать в полную силу. Однако сейчас, уже одержав победу, воины Шарбараза несколько успокоились, пик возбуждения миновал, и вот…

— Молю Господа, чтобы этот мрак охватил весь Машиз, — сказал Шарбараз. — Если люди Смердиса сохранили способность видеть, тогда как наши взоры обращены во тьму… — Смех монарха вызвал восхищение Абиварда, но звучал этот смех невесело. — В таком случае Смердис, хмырь хмырей, процарствует несколько дольше, чем хотелось бы.

Эта мысль внушала страх. Абивард задумался, что же он сделает, точнее, что сможет сделать, если вдруг грянут рожки и конские копыта застучат по булыжной мостовой, приближаясь к нему. Начнет наугад махать мечом во все стороны, пока его не насадят на невидимое копье? Уж лучше самому скинуть шлем и пронзить горло этим же мечом. Так хотя бы будет быстро.

Но рожки безмолвствовали. Абивард слышал вокруг себя только хаос. И постепенно страх внезапной атаки ушел. Но не страх как таковой — он просто изменил форму. Кузнецы у своих печей, трактирщики с факелами, освещающими распивочные, повара у плит и жаровен… Долго ли тут до пожара, погасить который будет невозможно?

Если это произойдет, остается только спечься, как лепешка в тандыре. От огня и от врага не убежишь, если не видишь, куда бежать.

— Что будем делать? — спросил Шарбараз. Судя по голосу, его посетили те же мысли, что и Абиварда.

— Не знаю, величайший, — ответил Абивард. — А что мы можем сделать? Я думаю, только сохранять спокойствие и надеяться, что свет вернется.

— Поверь мне, зятек, ничего лучшего и я придумать не могу. — Шарбараз, повысив голос, назвал себя, сообщил предложение Абиварда и добавил:

— Передайте мои слова тем, кто далеко и меня не слышит. И еще скажите, что наши волшебники скоро рассеют тьму, которую Смердис, хмырь хмырей, навел на нас. — Абиварду же он вполголоса заметил:

— Хотелось бы надеяться.

— О да, — сказал Абивард. — Интересно, далеко ли от дворца — или от Машиза — простирается эта тьма. — Еще не успев договорить, он пожалел об этих словах: его воображению предстала картина того, как волшебники тщетно борются с мраком, поглотившим весь мир.