Пропавший легион - Тертлдав Гарри Норман - Страница 82

— Я кое-что знаю о борьбе фракций, но ваша, я думаю, самая запутанная и тяжелая.

Он подождал реакции Императора. Маврикиос понял это и произнес, словно профессор, читающий лекцию студенту — совсем зеленому, но с зачатками таланта:

— Подумай вот о чем: Ортайяс — глаза Сфранцеза в армии, пусть и несколько подслеповатые, к тому же, командую здесь я. И кто знает? Левый фланг держит под контролем Комнос, но, быть может, и Ортайяс в конце концов научится чему-нибудь. Тогда он станет более полезным своему дяде. Пока все понятно?

— Более или менее.

— Откажись я принять этого птенца, и Варданес тотчас начал бы плести против меня интриги. Для него не строить козни — это все равно что перестать дышать. И я подумал, что лучше Ортайясу быть здесь, у меня на глазах. Ведь один Фос знает, чем он начнет заниматься в городе…

— Звучит логично. Это похоже на Варданеса Сфранцеза, насколько я успел его узнать. Вы, конечно, знаете его куда лучше…

— Это змея, — просто сказал Маврикиос. Голос его помрачнел. — Есть еще одна причина держать Ортайяса при себе. Если случится худшее, он будет заложником. Не слишком ценным, если вспомнить, как вовремя скончалась Ефросин, но все-таки.

Все еще разыгрывая из себя учителя, он развел руками, словно показывая две параллельные линии. Руки Императора не были руками неженки. Копье, меч и стрелы оставили на них свои рубцы, а солнце и ветер хорошо продубили их кожу. Руки Императора были руками воина, который умел сражаться не только на поле боя, но и там, где оружие было невидимым и потому еще более смертоносным. Император заметил восхищение Скауруса и наклонил голову в знак того, что оценил это.

— Нам пора возвращаться к своим делам, — сказал он. — Когда выйдешь из палатки, сделай сердитое лицо, чтобы люди подумали, будто я чуть не разжаловал тебя. Мы устроили неплохой спектакль, переругавшись у всех на глазах. Я никогда не открою людям наших истинных чувств.

— А вы странно выглядите, римляне!

Тот, кто произнес это — красивый темнокожый парень, сидевший на крепком жеребце — улыбался. Девушка примерно одного с ним возраста ехала следом. Ее талия была схвачена серебряным поясом. Оба коня и одежда всадников были чисто видессианскими: светлые, с длинными рукавами туники, широкие шерстяные штаны, заправленные в сапоги. У каждого из них на боку висела сабля, а на спине — лук и колчан со стрелами. Следом за ними шла лошадь, тяжело нагруженная оружием, среди которого выделялся украшенный чеканкой шлем и связка копий. Тут же висела хорошей работы лютня, деревянные части которой были сделаны из разных пород дерева и украшены затейливым орнаментом и жемчугом.

Юноша говорил с легким акцентом. На голове у него была кожаная шапка с тремя острыми краями, выдающимися вперед, широкий легкий шарф, на спину ему падало несколько лент. Марк часто видел осевших в этих землях васпуракан. Многие из них носили такие головные уборы, но выглядели при этом неуклюже и забавно. На незнакомце же треух сидел изящно и красиво.

Широкая улыбка и приветливый тон васпураканина пропали впустую. Гай Филипп презрительно фыркнул в ответ:

— Ты и сам не слишком хорошо выглядишь, на мой взгляд! — рявкнул он, сам того не зная, повторив слова Маврикиоса, обращенные к Туризину. — Мы-то римляне, а тебе что от нас нужно?

Кислое приветствие центуриона не смутило всадника. Он легко ответил:

— Вы скоро привыкнете ко мне. Я буду вашим проводником по тропам, ведущим через нашу прекрасную родину. Меня зовут принц Сенпат Свиодо из Васпуракана.

Он приподнялся в седле. Марк усмехнулся, с удовольствием отметив про себя, что сразу догадался, откуда родом всадник. Однако ему не слишком улыбалось опять иметь дело со знатными особами.

— Ваше Высочество, — начал он и тут же остановился: Сенпат Свиодо и его спутница прыснули от смеха.

— Ты, видно, издалека, солдат, — сказал он. — Разве ты не слышал, что Васпуракан называется Землей Принцев?

Немного подумав, трибун вспомнил, что Маврикиос действительно упоминал об этом, когда выступал на военном совете перед выходом из Видессоса. Но что это означает, он не знал, в чем и признался.

— Каждый васпураканин — принц, — объяснил Сенпат. — Да и как же может быть иначе, если все мы — прямые потомки Васпура, первого человека, созданного Фосом?

Скаурус не был уверен, что видессиане придерживаются того же мнения. Но времени спросить не было, поскольку девушка толкнула Сенпата в бок:

— Мужчины никогда не скажут всей правды. Без принцесс Васпуракана не было бы его принцев.

— Что ж, это верно, — с улыбкой кивнул Сенпат Свиодо.

— Господа, — добавил он, взглянув на Гая Филиппа и как бы решив исправить ошибку. — Это моя жена Неврат. Она знает все дороги Васпуракана не хуже, чем я.

— Ну, тогда убирайся к воронам! — крикнул кто-то из глубины римского строя. — За ней я пойду куда угодно!

Легионеры зашумели. Марк облегченно вздохнул, увидев, что Сенпат Свиодо и Неврат смеются вместе с ними. Юная всадница была красивой женщиной, с правильными чертами лица и фигурой, с которой можно было ваять статую. Ее лицо было таким же смуглым, как и у мужа, а когда она улыбалась, зубы ее сверкали белизной. Вместо васпураканской шапки голову ее прикрывал украшенный золотыми цветами платок, скрывающий вьющиеся черные волосы.

Опасаясь, что следующая шутка может оказаться более соленой, трибун поспешно представил своих офицеров и спросил:

— Как случилось, что вы попали на службу Видессосу?

Пока они двигались на запад, Сенпат Свиодо рассказывал свою историю; она не отличалась от того, что ожидал услышать Скаурус. Юноша происходил из знатной семьи — его хорошая лошадь, элегантная лютня и наконец блистательная жена без слов объяснили трибуну, что их проводник не был простым солдатом.

— В последние годы быть васпураканским дворянином — отнюдь не благословение божье, — сказал он. — Когда на нас хлынули орды каздов, наши крестьяне бежали в Империю. Но у моей семьи были хорошие земли, поля, не говоря уже о небольшом медном руднике, и мы решили не сдаваться. Мы встали на путь войны. Мы не сдаемся.