Пропавший легион - Тертлдав Гарри Норман - Страница 92

— Да знаешь ли ты, что я могу с тобой сделать за эту наглость?

— Не больше, чем Авшар, я уверен.

Старший дворецкий широко раскрыл рот, глядя только на Императора. Гаврас внимательно изучал трибуна. Не спуская с него глаз, Маврикиос сказал халога:

— Возьмите этого сопливого дурня, — он указал на Дукицеза сапогом, — и всыпьте ему десять хороших плетей, а потом пусть товарищи заберут его к себе в палатку.

Дукицез бросился к Марку.

— Благодарю вас, господин, о, благодарю вас!

Он не сопротивлялся, когда халога вывели его.

— Теперь ты удовлетворен? — спросил Маврикиос.

— Да, Ваше Величество, полностью.

— Я впервые видел человека, который обрадовался плетям, — заметил Император, иронически подняв бровь. Он все еще внимательно смотрел на Скауруса. — Значит, тогда, когда ты отказался пасть передо мной ниц в Видессосе, это не было простой гордостью, не так ли?

— Гордостью? — Такая мысль не приходила в голову Марка. — Нет.

— Вот и я так подумал, — сказал Маврикиос, и в его тоне звучало уважение. — Если бы это было гордостью, ты вскоре пожалел бы об этом. — Он безжалостно рассмеялся. — А теперь убирайся отсюда, прежде чем я все-таки решу казнить тебя.

Скаурус быстро ретировался, уверенный, что Маврикиос шутит только наполовину.

— Ты вел себя мужественно, но очень глупо, — сказала в эту ночь Хелвис.

Обнявшись, они лениво лежали в ее палатке. Его рука покоилась на ее груди, и он чувствовал ритмичные удары сердца Хелвис.

— Я? Честно говоря, я уже не помню, как я себя вел. Но мне казалось, что было бы несправедливо обрушить весь гнев Маврикиоса на этого несчастного воришку. Его самой большой виной было не то, что он стянул несколько медяков, а то, что в дурную минуту попался на глаза Императору.

— Но он и тебя мог покарать так же легко, как этого ничтожного видессианина. — Хелвис была не на шутку испугана. Хотя она и родилась среди народа более свободного, чем жители Империи, но все же считала абсолютную власть Автократора чем-то само собой разумеющимся. Но причины для страха у нее были куда более понятные. Она взяла его ладонь и положила себе на живот.

— Нет, слишком легкомысленный поступок, — сказала она. — Разве ты хочешь, чтобы твой ребенок остался сиротой?

— Ребенок?.. — Трибун приподнялся на постели.

Хелвис мягко улыбнулась ему, все еще удерживая его руку.

— Ты уверена? — растерянно спросил он.

Ее смех наполнил всю палатку.

— Ну, конечно, я уверена, глупый. Женщины, знаешь ли, догадываются о таких вещах заранее.

Она тоже приподнялась, и Марк нежно поцеловал ее от радости. И тут же недоуменно спросил:

— Но как же я мог знать, что оставлю своего ребенка сиротой, если я и не подозревал о нем?

Хелвис толкнула его в бок.

— Не смей пускаться в свои хитрые рассуждения, как какой-нибудь жрец. О ребенке знала я, и этого вполне достаточно.

Возможно, она была права. Немного хорошими предзнаменований встречал Марк в последнее время, а что перед битвой может быть лучше, чем зарождение новой жизни?

На следующее утро посланные на север патрули Маврикиоса наконец встретили баржи, поднимающиеся вверх по течению. Неуклюжие корабли достигли Соли около часа дня. Путешествие их было нелегким: конные отряды Казда на обоих берегах Рамноса не давали возможности использовать лошадей. Их стрелы превращали работу матросов в настоящий ад. Одна из барж потеряла так много людей, что оставшиеся в живых не смогли грести против течения, и река медленно снесла их к правому берегу, где баржа села на мель. Команду спасли, но саму баржу с дикими воплями сожгли казды.

В эту ночь у людей не было времени бояться привидений. Солдаты работали до самого заката, перетаскивая мешки с зерном и нагружая их на сотни телег. Когда взошло солнце, армия с шумом и грохотом перешла по большому каменному мосту через Рамнос и двинулась на Васпуракан.

Вскоре Марк понял, что довело Сенпата Свиодо до такой горькой ненависти. Казды творили в Видессосе и худшее, но их бесчинства в Васпуракане продолжались не один год. Васпуракан чувствовал руку захватчиков дольше и тяжелее, чем Видессос. Там, где в лучшие времена стояли фермы и деревни, теперь росли трава и сорняки. Захватчики так часто устраивали налеты на земли принцев, что чувствовали себя здесь как дома. Как и в окрестностях Имброса, трибун видел пастухов, перегоняющих свои стада в горы при первом появлении армии. Но это были не пешие видессиане с пастушьими собаками, а кочевники на конях, вооруженные луками. Они очень напоминали каморов. В Васпуракане даже укрепленные города пали под напором каздов. Их или взяли штурмом, или заморили голодом во время затяжной осады.

На второй день пути от Соли армия Маврикиоса подошла к одному из таких городов. Город назывался Клиат. Командир гарнизона каздов отказался сдаться, невольно повторяя слова, незадолго перед тем сказанные Скаурусом:

— Что бы вы со мной ни сделали, это не будет хуже той участи, которую уготовил мне Авшар на тот случай, если я сдамся.

Гаврас не стал терять времени на дальнейшие переговоры. Используя остаток дня, он быстро окружил город, загнан за его стены рыскавшие вокруг отряды каздов. Когда кольцо замкнулось, он сам объехал вокруг крепости, решая, где лучше всего использовать осадные машины.

И снова ночь была необычайно оживленной. Теперь солдаты разгружали бревна и другое специальное оборудование для осадных машин и таранов. В эту ночь на офицерском совете Император объявил:

— Наш ударный отряд будет составлен из римлян и намдалени. Это тяжело вооруженные солдаты, и в штурме они незаменимы.

Марк растерялся. Доводы Маврикиоса были логичными, но потери атакующих будут велики. Намдалени смогут пополнить свои ряды новыми солдатами из Княжества, но Марк — где найдет он новых римлян?

— Разрешите, Ваше Величество, — поднялся Гагик Багратони. — Я прошу отдать честь первой атаки моим солдатам. Дома, которые мы освободим, — это их дома. Доспехи у них не очень тяжелые, но страшная тяжесть лежит на их сердцах.

Маврикиос почесал подбородок.

— Пусть будет так, — решил он. — Если мы одержим победу, это поднимет наш боевой дух.