Тьма сгущается - Тертлдав Гарри Норман - Страница 108

— Как здорово снова оказаться в Громхеорте! — крикнул Этельхельм в ликующую толпу. — Хотя по нынешние временам здорово оказаться хоть где-нибудь, честно вам скажу!

Леофсиг расхохотался. Пьянящее чувство свободы захватывало и его не раз на крутых поворотах судьбы. Этельхельм помахал залу рукой:

— Ну, раз уж мы все сегодня собрались здесь, можно и повеселиться!

— Да! — взревела толпа, заразив энтузиазмом и обоих влюбленных.

— Ну так поехали!

Этельхельм ударил в литавры, и оркестр завел бойкую мелодию. Фортвежские песни не строились на громовом гулком ритме, как музыка каунианских держав, но и не рассыпались в крошево звонких нот, лишенное гармонии, подобно альгарвейским танцам. На подобных мелодиях Леофсиг вырос и о других не мечтал.

Начал оркестр Этельхельма со старых, знакомых мелодий — обработок тех песен, что знакомы были еще отцу и деду Леофсига, и номеров, что принесли барабанщику и его товарищам известность. Некоторые слушатели пустились в пляс после первых же аккордов, но Леофсиг с Фельгильдой еще сидели, набираясь сил.

После очередного шквала аплодисментов оркестр завел другую мелодию.

— Это что-то новое! — разом воскликнули Леофсиг и Фельгильда, обернувшись друг к другу, и оба обратились в слух.

— И неважно, что сказать,

Если нечего терять,

И неважно, что решить,

Коль не можешь возразить ,

— пел Этельхельм зло и хрипло.

Фельгильда нахмурила бровки:

— О чем эта песня?

— Понятия не имею, — без колебаний соврал Леофсиг и оглянулся невольно.

Да, дерзости певцу хватало — зато здравого смысла могло быть побольше. Где-нибудь среди зрителей непременно затесался альгарвейский соглядатай. Открыто спеть о том, каково живется в оккупированной стране, казалось Леофсигу великолепной дуростью: подобно тому, как фортвежская кавалерия неслась в атаку на альгарвейских бегемотов.

Он поднялся на ноги:

— Пойдем потанцуем?

— Ну ладно! — Фельгильда проворно вскочила. — Обычно мне тебя приходится вытаскивать.

Она шагнула в его объятья.

Танцуя, молодой человек позабыл о тревогах: он почти всерьез ожидал, что альгарвейские жандармы ворвутся сейчас в зал и уволокут Этельхельма вместе со всем оркестром в темницу. Потом Леофсиг сообразил, что бредит. Если Этельхельма схватят сейчас, дело кончится бунтом. Если рыжики захотят расправиться с музыкантами, это случится после концерта. Пока Этельхельм продолжает играть, он в безопасности.

Впрочем, об Этельхельме он волновался недолго. Фельгильда прильнула к своему кавалеру так, что его кафтан и ее платье мало не растаяли. Когда ладонь Леофсига накрыла ее ягодицу, девушка не взвизгнула возмущенно, а с мягким вздохом прижалась еще крепче.

— Здесь… можно, — прошептала она так тихо, что Леофиг и не услышал бы, если б губы ее не касались его уха.

Она была права. Никто в танцевальном зале не обратил бы внимания на слишком тесно обнявшуюся пару, потому что вокруг эстрады кружились десятки, сотни таких пар. Громхеортская молодежь, вырвавшись из-под присмотра родителей, развлекалась пока могла и как только могла.

Самые смелые вытворяли на танцплощадке такое, на что Леофсиг с Фельгильдой и без свидетелей-то не решились бы. Глаза у молодого человека пару раз вылезали на лоб. Этельхельму с эстрады все было видно прекрасно.

— Вернетесь домой — будут у вас неприятности, — предупредил он танцующих в перерыве между номерами и хрипло расхохотался. — Вот и славно, клянусь силами горними! Раз все равно вас пропесочат, так пускай это будет не зря. Коли родители, так или иначе, будут на вас кричать — дайте им повод!

Он махнул рукой, и оркестр завел новую мелодию — столь сладострастную, что несколько излишне увлекшихся парочек, не в силах сдержаться, выбежали из зала. Этельхельм расхохотался еще пуще. Леофсиг попытался незаметно направить Фельгильду к двери, но безуспешно. Девушка, возможно, и разогрелась немного, но еще не зажглась.

В конце концов — слишком быстро, как показалось Леофсигу, хотя оркестр не раз выходил на «бис» — музыканты собрали инструменты, распрощались со зрителями и покинули эстраду. Накинув сброшенные плащи, Леофсиг с Фельгильдой присоединились к толпе любителей музыки, покидающей зал.

На улице поток растекся тонкими струйками. Многие парочки, вместо того чтобы разойтись по домам, сворачивали в темные переулки, чтобы там продолжить начатое на танцполу. С трепетом, но без особой надежды Леофсиг попытался свернуть в такой же переулок. Он ожидал, что Фельгильда живо наставит его на путь истинный, но девушка, рассмеявшись хрипло, последовала за ним.

Сердце Леофсига колотилось отчаянно. Свернув в никем еще не занятый проем, он накрыл и себя, и подругу плащом, хотя разобрать в темноте, чем там заняты влюбленные, не смог бы никакой зевака. Губы Фельгильды накрыли его рот, ладонь Леофсига скользнула под ее платье, нащупав нежную грудь. Девушка вздохнула томно и поцеловала кавалера еще крепче.

Свободной рукой Леофсиг погладил ее пах. Раньше он не пытался сделать ничего подобного — не думал, что подруга ему это позволит.

— Ох, Леофсиг… — прошептала Фельгильда, разводя бедра.

Пальцы ее стиснули его мужское достоинство — через кафтан, через исподнее. Молодой человек всхлипнул от удивления и восторга, едва не забыв заниматься подругой.

Фельгильда вздохнула, выгнув спину, пальцы ее больно сжали достоинство Леофсига, а миг спустя он сам, застонав, испустил семя. Исподнее склизко липло к коже, но молодой человек даже не замечал этого.

— Мне концерт понравился , — серьезным голосом заметила Фельгильда.

— Мне тоже, — просипел Леофсиг.

Потом они все же пошли по домам.

Если уж Ванаи не могла переехать в Громхеорт, Эалстан готов был отправиться к ней в Ойнгестун. Юноша уже начинал подумывать, что раньше следующего грибного сезона они не свидятся. Если он раньше с ума не сойдет.

Но если они встретятся, первое, что придет ему в голову, это отправиться с любимой в какое-нибудь очень уединенное место. В этом Эалстан был уверен. Вот только не знал, рассердится Ванаи или нет. Надеялся, что нет, но кто их, женщин, знает!