Тьма сгущается - Тертлдав Гарри Норман - Страница 120

— Мы же прирожденные войны! — гаркнул Соньи.

— Олух ты прирожденный, — пробормотал Иштван, но негромко, чтобы Соньи не услышал. Хотя умом его товарищ не отличался, Соньи здорово иметь за плечом, когда из-за сугробов и валунов вылезает рота ункерлантцев, вереща во всю глотку «Хох-хох-хох!».

Тропа — Иштван надеялся, что с тропы они все же не сошли, хотя кто ее разберет, — вела через очередной перевал на пути наступающей армии. Что ждало их в конце, Иштван не знал, но мог догадаться: очередная долина, которая не стоит того, чтобы за нее воевать. Зато присыпанных снегом валунов, где так любят устраивать засады ункерлантцы, там будет хоть отбавляй. Уже не в первый раз он задумался: на что родному Дьёндьёшу здешние негостеприимные края? Ладно, не его забота. Его дело — отбить горы у противника и остаться при этом в живых.

Где-то далеко за спиной осталась сложно устроенная опора, без которой в нынешнюю эпоху даже прирожденные воины вроде дьёндьёшцев не в силах были вести войну: обозы, склады, дороги, становые караваны, что тянутся из коренных земель. Иштван редко вспоминал о ней — не в последнюю очередь благодаря тому, что опора эта оставалась за спиной. Он и его товарищи находились на самом острие наступления, нацеленного в брюхо могучего Ункерланта.

Вниз. Он прошагал вниз по склону довольно далеко, прежде чем понял это. То ли они перевалили седловину и спускаются теперь в следующую долину, то ли…

— Кун! — гаркнул он, испустив дымное облако, какому позавидовал бы дракон. — Кун, ты там до смерти не замерз?

— Уже замерз, сержант, — ответил чародей, вынырнув из-за плеча, — часа два назад.

— Гы, — буркнул Иштван. — Ну ладно. Я что хочу знать, мы по-прежнему на восход шагаем или сбились с дороги в треклятом буране? Если мы на своих наткнемся, нас же спалят не глядя — за ункерлантцев примут.

— Ветер по-прежнему в спину дует, — заметил бывший ученик чародея.

Об этом Иштван не подумал. Но слова Куна его не слишком успокоили.

— Здесь, в горах, ветер гуляет как вздумает.

— Это точно.

Кун подергал песочного цвета бороденку — обледеневшую, как у Иштвана, но, в отличие от растительности на лицах большинства дьёндьёшцев, жидкую и клочковатую, так что у волшебника, должно быть, мерзли щеки.

— С ветром я ничего поделать не могу…

— Я не хочу, чтобы ты с ветром баловался, — огрызнулся Иштван. — Говорю тебе, я хочу знать, куда мы тащимся — на закат или на восход!

— А, ну да… точно… — Кун еще немного покопался в бороде, будто пытаялся найти в ней ответ, и через несколько шагов добавил задумчиво: — Надо поискать солнце.

— Если бы я мог видеть солнце, разве я стал бы задавать дурацкие вопросы?! — заорал Иштван. В разговоре с Куном он часто готов был взорваться от ярости, словно заряженное магией ядро. Отбушевав, он успокоился немного. — Я солнца не вижу. Если ты найдешь — скажи мне.

Сняв теплые шерстяные митенки, Кун покопался мерзнущими пальцами в поясном кошеле и извлек оттуда кусок, на взгляд Иштвана, молочно-мутного стекла. Чародей приложил стекляшку к правому глазу и принялся взглядываться через нее в небо.

— Ты что делаешь? — полюбопытствовал сержант.

— Солнце ищу, — ответил Кун, словно обращаясь к дурачку, и миг спустя снизошел до объяснения: — Этот так называемый шпат обладает способностью пропускать лишь свет определенного рода.

— Что? — Иштван нахмурился. — Свет — это ведь просто свет.

— Для чародея — не просто, — высокомерно ответил Кун и, пожевав губу, признался с неохотой: — Я вообще-то в теории не силен. Но ведь не обязательно понимать, как именно режет нож, чтобы порезаться. Так и я при помощи кристалла шпата могу определить, что свет сильнее перед нами, а значит, солнце стоит там. А поскольку за полдень давно перевалило, мы движемся на запад.

— Вот это я и хотел выяснить, — заметил Иштван. — Спасибо. — Ветер переменился, и в лицо сержанту хлестнул снег. Он выругался устало и добавил: — Приятно знать, что меня пристрелят не свои, а все же ункерлантцы.

— Всегда рад доставить удовольствие, — елейно отозвался Кун.

Иштван грубо пошутил насчет способов доставить удовольствие мужчине, и все трое — сержант, чародей и оказавшийся поблизости Соньи — рассмеялись.

— Хотел бы я, — добавил Соньи, — чтобы звезды не позволяли стрелять по своим. Если они такие мудрые, могучие и всезнающие, как все говорят, ну почему позволяют случаться такой глупости?

— Это им лучше знать, а не нам, малым, — ответил Иштван то же самое, что отвечали в родной долине близкие и соседи, если мальчику приходили в голову подобные вопросы.

— А почему не нам? — заинтересовался Кун. — Сейчас мы знаем больше, чем наши деды, а те — больше, чем их деды. Почему бы и это не узнать?

— Потому что неисповедимы пути звездные, — откликнулся Иштван.

— Кто вам такое сказал? — не отставал Кун. — А он откуда узнал? И откуда вам знать, что он вообще что-то знал?

Иштван тщательно обдумал непривычные пугающие вопросы и, не найдя внятного ответа, огрызнулся:

— Этак ты до того договоришься, что в звездах и вовсе силы нет!

Кун покачал головой так решительно, что хлопья снега с ушанки разлетелись по сторонам.

— Приходится верить — я же, когда чары накладываю, взываю к звездам, и все получается. — Он проковылял еще немного и добавил задумчиво: — С другой стороны, ункерлантские чары тоже имеют силу, а эти дикари-козоеды почитают какие-то незримые силы горние, каких и нет вовсе.

Теперь настала очередь Иштвана задать нелегкий вопрос:

— Ну и что это значит, по-твоему?

— Да пропади я пропадом, коли знаю! — ответил бывший подмастерье чародея. — Надо будет поразмыслить над этим на досуге.

— Подумай лучше о том, как ункерлантцы по тебе палят, — посоветовал сержант. — Подумай о горных гамадрилах, что норовят подкрасться незаметно и отвернуть тебе голову. Подумай о снежных лавинах. В общем, о чем-нибудь таком, с чем ты можешь что-нибудь поделать.

— И что я могу поделать со снежной лавиной? — поинтересовался Кун.

— Можешь ступать тихонько, чтобы на себя ее не обрушить, — ответил сержант. — Если лавина маленькая и сразу ее заметил, можно попытаться драпануть поперек нее, чтобы не накрыло.