Возвышение Криспа - - Страница 76

— Да. — Крисп снял цепочку, на которой носил золотую монету, подаренную Омуртагом.

Трокунд уставился на золотой, сверкающий в свете лампы.

— Ну и ну! — прошептал он. — В какой почетной компании будет мой маленький камушек! — Маг явно хотел расспросить Криспа о монете, но удержался. — Ладно, сейчас не время для любопытства. Пусть камень, цветок и улитка охраняют тебя!

— Спасибо. — Крисп повесил камень на цепочку, застегнул замок и снова надел ее на шею. — Сколько я должен тебе за услуги?

— Нисколько. Если б ты не предупредил, что мне опасно оставаться в городе, я бы не смог тебе услужить. Так что не суетись. Это меня не разорит, можешь поверить.

— Спасибо, — повторил Крисп и поклонился. — Мне, пожалуй, пора в императорскую резиденцию. — Он повернулся было, но замешкался. — Не думай, будто я не верю в твои чары, но могу ли я что-нибудь сделать, чтобы усилить их действие? — спросил он, надеясь, что вопрос не обидит Трокунда.

Маг, похоже, ничуть не обиделся, поскольку ответил без запинки:

— Молись. Владыка благой и премудрый противостоит всем злым умыслам: возможно, он услышит твои искренние слова и дарует тебе свою защиту. Неплохо бы попросить помолиться за тебя какого-нибудь жреца. Поскольку Фосовы люди присягали бороться со злом, благой бог, естественно, прислушивается к их мнению.

— Я так и сделаю, — пообещал Крисп. Сквозь винные пары в голове смутно мелькнула мысль: надо бы увидеться с Гнатием и попросить его помолиться; кто может быть святее вселенского патриарха?

— Вот и хорошо. Я тоже помолюсь за тебя, — сказал Трокунд и широко зевнул. Был ли зевок натуральным или же намеком, но Крисп решил, что пора и честь знать, и, поблагодарив жреца в последний раз, вышел на улицу.

На востоке уже розовела заря. Крисп пробормотал две молитвы Фосу — одну за свое спасение, вторую за то, чтобы Анфим поспал подольше.

* * *

— А ты вчера загулял! — лукаво заметил Анфим, когда Крисп протянул ему туники на выбор. Император встал поздно — однако недостаточно поздно. Голова у Криспа раскалывалась от боли. — Тебя не было в спальне, когда я вернулся, — продолжал император. — Ты все-таки нашел себе подружку? И как она — хороша?

Не глядя на императрицу, Крисп почувствовал, с каким напряжением Дара ждет ответа.

— Нет, ваше величество, подружка тут ни при чем, — проговорил он. — Ко мне зашел старый друг, чтобы вернуть должок, и мы с ним слегка наклюкались.

— Ты должен был предупредить меня о своем уходе, — заявил Автократор. — И вообще, пригласил бы лучше своего друга к нам! Как знать, может, он бы нас развеселил!

— Да, ваше величество. Виноват, ваше величество. — Крисп надел на Анфима тунику и пошел к шкафу за красными сапогами хозяина.

Вернувшись, он мельком глянул на Дару, надеясь, что «мы с ним» успокоило ее. К тому же отчасти это было правдой; если она проверит, кто-нибудь обязательно подтвердит, что видел их с Мавром. Он надеялся, что она ему поверила. Если императрица решит, будто он обманывает ее, ей достаточно сказать одно только слово Анфиму — и Криспу конец. Ему не нравилось, что он так от нее зависит. Нужно было подумать об этом, прежде чем ложиться с ней в постель. Но теперь было поздно.

Позавтракав, Анфим тут же отбыл в Амфитеатр. Крисп постоял немного возле императорской резиденции — и направился к особняку патриарха. Гнатий жил в северной части города Видесса, возле Собора.

— Кто таков? — надменно спросил его жрец у дверей, глядя на Криспа сверху вниз.

— Я вестиарий его императорского величества Анфима Третьего, Автократора Видесского. Мне нужно немедленно поговорить со вселенским патриархом. — Крисп скрестил на груди руки, надеясь, что сумел сохранить вызывающий тон, не выказав своей тревоги. Одному Петронию с его магом известно, когда они нанесут удар. Молитвы Гнатия могли потребоваться Криспу немедленно.

Очевидно, он попал в нужный тон: жрец увял на глазах:

— Конечно, э-э.., почитаемый.., э-э.., почтенный господин…

— Почитаемый и почтенный, — резко бросил Крисп.

— Да, да, разумеется; примите мои извинения. Пресвятой отец в своем кабинете. Сюда, пожалуйста. — Нервно что-то бормоча и кланяясь на каждом шагу, жрец повел Криспа по коридорам. Произведения искусства на стенах и в нишах были не хуже, чем в императорской резиденции, но Крисп их почти не замечал. Он нетерпеливо шагал за своим провожатым, желая в душе, чтобы тот двигался поскорее.

Гнатий поднял хмурый взгляд от кипы пергамента на столе.

— Проклятье, Бадурий! Я же велел не беспокоить меня сегодня утром! — Но увидав посетителя, вошедшего вслед за жрецом, патриарх живо встал с кресла. — Хотя для тебя, Крисп, я всегда рад сделать исключение. Присаживайся, пожалуйста. Налить тебе вина?

— Нет, спасибо, пресвятой отец, — ответил мучимый похмельем Крисп — Могу я поговорить с вами наедине?

— Тебе стоит лишь руку протянуть и захлопнуть за собой эту толстую дверь, — сказал Гнатий. Крисп последовал его совету. — Ты заинтриговал меня, почитаемый и почтенный господин. Чем я могу тебе помочь?

— Своими молитвами, пресвятой отец. Ибо я узнал, что мне грозит опасность магической атаки. — Начав объяснять Гнатию суть дела, Крисп неожиданно понял, что его приход сюда был ошибкой — недопустимой ошибкой. Желудок у него свело, и не только от вчерашнего перепития. Мало того, что Гнатий — сторонник Петрония, он ведь вдобавок ему и кузен! Крисп не мог даже сказать, откуда узнал о грозящей опасности, поскольку тем самым поставил бы Мавра под удар. Поэтому рассказ получился скомканным и малоубедительным.

Гнатия это, казалось, ничуть не смутило.

— Разумеется, я помолюсь за тебя, почитаемый и почтенный господин, — вкрадчиво ответил он. — И если ты назовешь мне имя того храбреца, что не побоялся поведать тебе о заговоре, я помолюсь за него тоже. Его смелость не должна остаться без награды.

Слова патриарха звучали вполне справедливо. И тон был искренним — чуточку слишком искренним. Крисп внезапно понял, что, стоит ему только проговориться и назвать Мавра, как Гнатий немедленно предупредит Севастократора.

— К сожалению, пресвятой отец, — ответил Крисп, — я не знаю, как ее.., то есть его зовут. Он пришел ко мне потому, что его возмутила несправедливости, которую собирался учинить надо мной его хозяин. Я даже не знаю имени ее.., то бишь его.., хозяина.

Если повезет, эти якобы случайные оговорки должны были сбить Гнатия со следа и не дать ему догадаться, что именно — а главное, откуда — Криспу известно о заговоре.

— Я не оставлю тебя ни помыслами, ни молитвами, — пообещал патриарх.

«Верю, но о чем ты будешь молить?» — подумал Крисп.

— Спасибо, святой отец, — проговорил он. — Вы очень добры.

И, кланяясь на ходу, вышел, размышляя о том, что же теперь предпринять. Винная лавочка неподалеку от патриаршего особняка, куда он забрел, позволила ему продолжить раздумья в сидячем состоянии. Похоже, Гнатий отнюдь не собирался молиться за здравие Криспа. Кого же еще можно выбрать в заступники перед Фосом?

Погруженный в тяжкие думы, Крисп, однако, заметил, как мимо лавочки в спешке пробежал какой-то жрец. Синерясники роились вблизи Собора, как мухи, так что в появлении жреца не было ничего необычного Но лицо его показалось Криспу знакомым. Через минуту он вспомнил: это был Бадурий, привратник Гнатия. Куда, интересно, он так спешит? Бросив на стол пару медяков за черствое пирожное, Крисп крадучись пошел за жрецом.

Следить за Бадурием оказалось легче легкого; тому и в голову не приходило, что за ним наблюдают. Вскоре стало ясно, что жрец направляется к пристани. А следовательно, как только синерясник переправится через Бычий Брод, Петроний тут же узнает, что его будущая жертва осведомлена о заговоре.

И опять-таки, следовательно, времени у Криспа оставалось в обрез — не говоря уже о том, что его подозрения по поводу Гнатия полностью подтвердились. Хотя в данный момент это было неважно. Крисп тронул через рубашку амулет, подаренный Трокундом. Хотя колдун ведь предупреждал, что амулет, асфодель и сырая улитка — не совсем надежная защита от магии.