За полшага до счастья - Ледиг Аньес - Страница 28

Жюли могла бы выместить гнев и дать выход своей энергии на чем-нибудь другом, но под руку, точнее, под ногу попался кофейный автомат. Ей полегчало, хотя она не знала, благодаря чаю с лимоном или удару ногой.

И тому и другому, мой капитан!

Ее «прустовская мадленка»[11]

– Хочешь, я тебя почешу? – спросила Жюли, входя в палату Жерома.

– Это ты?

– Люк уснул, я собираюсь домой.

– Разве он не в коме? Или ты шутишь?

– Было бы неплохо, правда? – без особой уверенности заметила она.

– Каролина сказала, что ты вчера переехала к ней.

– Да. Мне очень нравится твой дом. Он гораздо больше, чем мои тридцать квадратных метров. К тому же теперь рядом нет кроватки и я смогу немного сменить обстановку…

– Ну, какие же козыри выложила Каролина?

– Что девочки всегда поймут друг друга…

– Мм… Что-то мне не кажется, что вы, девочки, из одного детского садика…

– Что она может дать мне свою косметичку и поделиться гигиеническими тампонами…

– Она правда так сказала?!

– Нет, это я оттачиваю свое чувство юмора и пытаюсь расшевелить тебя, что в твоей ситуации, согласись, скорее, комично.

– Мне приятно, что к тебе возвращается хотя бы видимость былой насмешливости, даже если она направлена на меня. Ладно, а если серьезно?

– Спроси у нее сам!

– Мне она ни за что не скажет.

– Она сказала, что ей необходима компания, потому что она чувствует себя очень одинокой.

– Это не козырь! – констатировал Жером.

– Разумеется, но это серьезная причина.

– Как ты, Жюли?

– Ну… Через два дня я должна выйти на работу.

– У тебя получится. К тому же я смогу сидеть с Люком. И Поль тоже… Ты сказала своим родителям?

– Да. Оставила сообщение на автоответчике. Мама мне перезвонила.

– И что она сказала? – после короткого молчания спросил молодой человек.

– Ничего особенного. Ей очень жаль. Она не может прийти, потому что сама неважно себя чувствует.

– А отец?

– Радио молчит.

– Черт! – возмутился Жером.

– Ничего страшного. Мы в нем не нуждаемся.

– Ему, который клянется только на Библии, потребуется очень серьезная аргументация, когда он предстанет перед святым Петром.

– Слушай, я кое-что принесла, чтобы тебе было повеселее…

– Что это?

– Твоя прустовская мадленка, – сказала Жюли, вытаскивая из сумки небольшой пакетик. – Я нашла их в ящике комода в той спальне, где ты меня приютил.

– Мои мякушки! Откуда ты знаешь?

– А ты как думаешь?

– Неужели отец посмел тебе рассказать?!

– И даже про гигантскую мякушку!

– А какие у тебя мякушки?

– У меня? У меня была плюшевая обезьянка Попи. Я повсюду таскала ее с собой. Когда мне исполнилось семь, отец решил, что я уже большая для таких детских забав, однажды вечером вырвал ее у меня из рук и сжег.

– Хочешь парочку моих мякушек?

– Это будет совсем не то.

– Ладно, иди сюда. Я буду твоим ласковым Попи.

– Попи – это обезьянка!

– Я столько просидел в постели, что теперь моя задница, должно быть, похожа на зад макаки!

– Даже не собираюсь проверять, – улыбнулась Жюли.

Корявый дуб

Жюли вышла подышать. Это осеннее воскресенье было прекрасным. Завтра на работу. Жюли даже не знала, как она сможет выдержать. Представительница из отдела социального страхования сказала, что, раз у нее ребенок с тяжелым заболеванием, она имеет право работать полдня. Это ее неоспоримое право. Ей следует поставить в известность директора. Однако Жюли была уверена, что он сумеет отказать ей. Для порядка. Потому что злоба подпитывала его, как кислород.

Жюли поехала на трамвае в центр города, чтобы сменить обстановку и погулять в парке. Там она села на скамейку у подножия дуба. Она смотрела на это старое дерево, обвившееся вокруг ограды, которая в один прекрасный день стала ему тесна, но ее забыли снять. Дуб сумел отлично справиться с этим. Он разросся вокруг неровными наплывами. Он не такой ладный, как его собратья, но не менее высокий. Издали разницы не увидеть. Возможно, при распиле из него не получились бы ровные доски, зато так же, как остальные, он дает тень. К тому же его особенность делает его заметным, под ним даже назначают свидания, его узнают. Он ориентир. Остальные безликие, неинтересные.

Жюли думала о Людовике, о повязках, которые теперь опутывали его, однажды ему станет в них тесно. О ранах, которые никогда не заживут. Он тоже станет высоким дубом – крепким и особенным.

Важные мелочи

Наступил понедельник. Первый рабочий день.

Жюли воспользовалась перерывом, чтобы позвонить Полю со своего нового мобильника. Она, точно трехлетний ребенок перед приборной панелью «Аэробуса А-350», пыталась понять, как он работает. Прагматичный и великодушный Поль ввел свой номер на «горячую кнопку». Жюли чуть-чуть задержала палец на цифре 2, и чудесным образом высветился номер ее друга. 3 – это отделение, где лежит Люк, 4 – Жером, 5 – Каролина и 6 – Манон. Кроме того, Поль показал ей, как вернуться в главное меню, если она запутается.

Поль всегда отвечает, даже когда у него совещание. Привилегия больших начальников в предпенсионном возрасте заключается в том, что их хотят сохранить любой ценой. Поль предупредил коллег, что если он отвечает на звонок, «значит это важно», сразу постановив, что звонки Жюли всегда важные, даже если речь пойдет о каких-то мелочах. Некоторые мелочи, несмотря ни на что, очень важны.

Жюли рассказала ему о выходе на работу. О директоре, который, должно быть, вылезая из утробы матери, позабыл в плаценте свою долю человеколюбия, унаследованного от родителей. Подумать только, этот огрызок филантропии оказался в помойном ведре, а его место заняло систематическое свинство!

– Но он все-таки не запретил тебе работать неполный день?

– Нет, он не имеет права. Но сказал, что причина недостаточно уважительная и что он обеспечит мне невыносимый график. Мне хотелось размазать его по стенке.

– И ты этого не сделала?

– Ты же меня видел! Я, конечно, в Бретани отъелась. Но все же не дошла до кондиции борца-тяжеловеса.

– Жюли, в один прекрасный день мы его уберем. Но не сейчас, сейчас тебе надо думать о другом. Но поддерживай свою жажду мести, чтобы выплеснуть ее, когда наступит подходящий момент. Неполный рабочий день позволит тебе уделять этому время. И держись. Так нужно для малыша.

А еще этот шум, вечный сквозняк на двенадцатой кассе, куда ее поставили на весь день, угрюмые, как сегодняшняя погода, покупатели, которые не здоровались, едва удостаивали ее взглядом, тяжко вздыхали, когда она не могла найти штрихкод, выражали недовольство, когда предыдущий покупатель вручал ей семь купонов на скидку. Есть такие «подарочки» – они выдаются с каждым чеком – совершенно не нужные покупателям, но дети ни за что не хотят их лишиться и с ревом бросаются на пол, если у кассира они закончились. Опять потерянное время, покупатели ворчат, столько надо держать в голове, не ошибиться с расчетами, чтобы снова не попасть под разнос начальства. А главное, какое отвращение Жюли испытывала к этим ничтожным заморочкам, которыми ей приходилось заниматься, пока ее ребенок спал слишком глубоким сном в нескольких десятках километров отсюда, из-за того что безответственный алкаш решил сесть за руль, не подумав о том, что нынче вечером сломает к чертям несколько жизней… На свою-то Жюли было плевать, но Люк…

Так что все эти бонусы, купоны и призовые чеки они могут засунуть себе известно куда. Особенно управляющий!

– Я тебе сто раз говорил, что ты можешь бросить работу, а я буду тебе помогать, – неустанно твердил ей Поль.

– Нет, я не хочу ни от кого зависеть.

– Ты упорная!

– Прагматичная…

– Гордячка!

– Реалистка…

11

Выражение «прустовская мадленка» стало устойчивым, означающим предмет, запах, вкус, которые возвращают нас в какой-то момент нашей жизни, напоминают нам о чем-то приятном.