Разговор с Вождем - Злотников Роман Валерьевич - Страница 39

Берлин взяли штурмом в августе 1944 года, но после этого немцы не сдались (фюрер сбежал из столицы и науськивал фанатиков, сидя в неприступной крепости в предгорьях Альп). Бои шли всю осень – в большей степени из-за того, что высадка союзников в Нормандии произошла даже позже, чем в «моей» реальности, – в начале сентября 1944-го. И понятно, что ее произвели только для того, чтобы американцы успели подгрести под себя «на континенте» хоть что-нибудь. Практически никакой помощи нашим войскам эта высадка не оказала, да и не могла изначально: к концу августа численность немецких войск на территории Франции насчитывала едва двадцать тысяч человек. Да и те были в основном из состава охранных дивизий – без артиллерии и другого тяжелого вооружения, не говоря уж о танках. Все остальные боеспособные части немецкое командование стянуло в рейх. Впрочем, не очень им это помогло – Советскую армию образца 44-го года было не остановить. Она прошлась по еще довольно крепкому вермахту, как паровой каток.

Общие потери нашей страны составили девятнадцать миллионов человек, из них гражданских – больше половины. Потери, конечно, огромные, но все же меньшие, чем те чудовищные двадцать восемь миллионов, которые запомнил я.

Кстати, мои предложения Сталину, которые я сделал при нашем последнем разговоре… ну, насчет попыток оттянуть вступление в войну Финляндии и Венгрии, сработали ровно наполовину. Вступление в войну венгров действительно удалось оттянуть, причем солидно. Почти на месяц. А вот финны начали боевые действия в те же сроки, что и в «моей» истории – 1 июля немецко-финские войска ударили в Заполярье, а 2 июля – в районе Ладожского озера. Похоже, что время вступления Финляндии в войну на самом деле оказалось вызвано не советскими бомбардировками, а датой окончания сосредоточения наступательных группировок финской армии[26].

СССР по итогам войны досталась вся Германия. Сталин умер в 1955 году, и ничего похожего на разоблачение «культа личности» так и не произошло – вероятно из-за того, что Хрущев не пришел к власти после «Хозяина», бесславно погибнув аж в 1941 году где-то на Юго-Западном фронте. Но даже все это не сильно помогло. В смысле – для сохранения Советского Союза, который в текущей версии реальности распался несколько позже – в 1993 году.

К власти пришли Маленков и Берия, однако уже через год произошел дворцовый переворот, в результате которого Берия был убит. К его чести – убит в неравном бою с армейцами, которых возглавил Жуков. Затем должность генерального секретаря некоторое время занимал некий товарищ Подгорный[27], про которого лично я вообще ничего не слышал. Его в 1966 году сменил «дорогой Леонид Ильич». Далее история, на мой сугубо дилетантский взгляд, не отличалась от нашего варианта. Разве что Горбачев, сука такая, правил лишних два года. И Холодная война шла своим чередом, и «перестройка» с «гласностью» объявились в аналогичный период, и с алкоголизмом боролись, и с сигаретами был дефицит. А потом наступила эпоха Ельцина и всё с ней связанное – тотальная коррупция, обнищание населения, разгул бандитизма, разворовывание страны олигархами. «Бонусом» к этому пришли две Чеченские войны. К счастью, Борис «склеил ласты» от сердечного приступа и к власти пришел… наш «Темнейший». Который довольно бодро взялся чистить авгиевы конюшни, доставшиеся от предшественника. Правда, здесь в игру со сменяемым тандемом не играли – Владимир Владимирович бессменно рулил страной в «ручном режиме» все пятнадцать лет своего правления.

Выходит, что «камень», который я бросил в болото исторической последовательности, вызвал не очень большие круги на воде, быстро стихнувшие.

Увы…

От рассуждений, «что надо было сделать такому дураку, как я, вместо того чтобы геройствовать с пулеметом в руках», меня оторвал телефонный звонок. Глянув на экран, я обомлел: там высветился номер вызывающего абонента – «Батоныч». Неужели снова?..

Я осторожно нажал кнопку ответа и тихо спросил:

– Товарищ Сталин, вы?

В динамике раздался жизнерадостный смех и голос настоящего Батоныча:

– Он самый, Виталик, он самый! Ты чего там, совсем одурел, дома сидючи? Чего с тобой случилось-то? Куда ты пропал? Не забухал ли часом? Третий день на работу не выходишь! Генеральный наш два раза про тебя спрашивал, мол, какие-то проекты обещал сдать и не сдал! Хорошо, что я сказал: приболел наш ценный сотрудник, лежит дома, лекарства пьет. Вроде на первый раз прокатило! Ой, гляди, Виталик, нарвешься на увольнение! Сам знаешь, сейчас кризис и работенку для офисного планктона найти непросто! Мы же с тобой мужчины в летах, замена из молодых и борзых быстро найдется! Ну, чего молчишь?

– Да ты же слово вставить не даешь! – ухмыльнулся я. – Каюсь, грешен, забил на работу болт, но алкоголя даже в рот не брал! Тут такие дела творятся, не до выпивки как-то… Вот… машину профукал.

– Угнали или разбил? – сочувственно спросил Батоныч.

– Сначала разбил, потом… можно сказать, что угнали, – грустно вздохнул я («Субарик» реально было жаль, привык я к нему). – Что теперь делать, ума не приложу – это же в Белоруссии произошло!

– Ну ты, братуха, даешь! – присвистнул от удивления Володька. – Кой черт тебя к бульбашам занес?

– Можно сказать, что в историко-этнографическую экспедицию съездил! – усмехнулся я.

– Да, дела… – снова присвистнул Батоныч. – Это у тебя, Виталя, от резкого упадка содержания этилового спирта в крови! Говорил же, что надо на Ахтубу, а там с мужиками водки бы хряпнул… и быстро в себя бы пришел! А то… слова-то какие: экспедиция! Да еще и историко-этнографическая! Пойду загляну в словарь, узнаю, что это такое!

Батоныч, конечно же, прикалывался: Владимир Петрович Бат (такая фамилия ему досталась от предков – поволжских немцев), подполковник танковых войск в отставке, закончил в свое время Академию Генерального штаба и такие слова, безусловно, знал. Просто любил «косить» под дурачка, заядлого рыбака и тихого алкоголика, справедливо считая, что с дурака спросу меньше.

– В общем, вот тебе мой совет, Виталик: сходи в отделение, напиши заяву об угоне. Только не упоминай при этом Белоруссию! – Голос Батоныча неуловимо изменился, мало напоминая того балагура и рубаху-парня, которым его привыкли видеть все окружающие. – В Москве твою тачку угнали и точка! Она же у тебя застрахована была?

– Ну да… Обычное КАСКО… – поразмыслив над советом и посчитав его добрым, ответил я. – Так и сделаю. Ты-то сам на работе сейчас?

– А куда я денусь с подводной лодки? – хохотнул Батоныч, вновь надевая маску балагура. – Сижу, закорючки на экране расставляю.

Угу, закорючки он расставляет, как же! Владимир Петрович являлся моим непосредственным руководителем, начальником отдела, и в его подчинении пребывало больше двух десятков человек. Причем по каким-то неведомым соображениям (впрочем, я догадывался по каким) в свой отдел он набрал почти исключительно бывших военных. Меня так и вообще, считай, с того света вытащил, когда я после комиссования из рядов нашей доблестной армии и ухода жены тихо спивался в крохотной «однушке» на окраине города, доставшейся после размена «семейной» квартиры. Он хорошо знал меня до этого: некоторое время (почти полгода) наши подразделения воевали в составе одной группы, мы виделись чуть не каждый день. Подружились, можно сказать. И таких, как я, поломанных жизнью бывших вояк, у нас в отделе снабжения крупной коммерческой фирмы было больше половины. И своих «орлов» Батоныч начальству никогда не сдавал, даже когда кто-нибудь «по старой памяти» уходил в небольшой загул. Наверняка и в этот раз отмазал.

– Батоныч, ты прости, что не предупредил о прогуле! Как выйду – отработаю, ты меня знаешь!

– Заметано, Виталя! – серьезно ответил приятель. – Сколько тебе еще времени нужно на утрясание всех личных дел?

– Завтра выйду, Володя.

– Точно? – усомнился Батоныч.

26

Финское руководство при любом раскладе планировало вступить в войну на стороне Германии, но при этом изо всех сил старалось любой ценой избежать ответственности за начало боевых действий. Вследствие этого, например, массированные действия с территории Финляндии изначально планировалось начать через восемь-десять дней после атаки Германии в расчете на то, что советское противодействие Германии за это время предоставит предлог для объявления Финляндией войны.

27

Подгорный Николай Викторович (1903–1983) – советский политический деятель. Председатель президиума Верховного совета СССР. Член ВКП – КПСС с 1930 года, член ЦК КПСС, член президиума – Политбюро ЦК КПСС. Дважды Герой Социалистического Труда.