Наследник - Попов Михаил Сергеевич - Страница 16

Пока я насыщал беснующийся желудок, Надя присела напротив. Подперев рукой подбородок, она, с легкой улыбкой, наблюдала как я обжигаясь, уминаю завтрак.

Справившись с последним кусочком, я тщательно протер тарелку кусочком белого хлеба и с наслаждением сунул его в рот. Самое вкусное в яичнице, именно растекшийся по тарелке желток вперемешку с маслом, на кусочке мягкой булки.

Стоило мне сделать глоток кофе, как заботливая девчонка протянула прикуренную сигарету. Поблагодарив ее взглядом — надо же, не забыла мои привычки, — я сделал затяжку.

— Ну… что…? — Наконец осмелилась спросить Надя. В широко распахнутых серых глазах застыло продолжение вопроса: я — сумасшедшая?

Улыбнувшись, я протянул руку через стол и потрепал ее по румяной щеке.

— Все в порядке. Можешь больше ни о чем не беспокоится. Отныне твой сон никто не потревожит.

— А…

Я приложил палец к губам.

— Не спрашивай. Пожалуйста. Я все расскажу сам… Потом.

Надя покладисто склонила голову. Тревога исчезла из ее улыбки, возвращая лицу прежнюю беззаботную веселость.

— Тогда я пойду? Мне еще сегодня на работу бы не опоздать… Спасибо.

Мимолетно коснувшись губами моей щеки, Надя выпорхнула в коридор. Хлопнула дверь. Отхлебнув мигом, потерявший вкус кофе, я вздохнул. Такова се ля ви, как говорят французы. Надо и мне идти. Грязнуля небось уже заждался.

В комнате, кроме кота меня дожидался и домовой. Стоило открыть дверь, как две пары горящих любопытством глаз жадно впились в мое лицо. Опережая вопросы, я рассмеялся. Удобно устроившись на диване, я подождал пока кот с домовым, последуют моему примеру. Грязнуля предпочел развалиться на полу — в квартире духота, а там сквознячок. Невид дернулся ко мне, на диван, но передумал и составил компанию коту.

— Все прошло отлично. — Когда все расположились, с улыбкой сказал я. — Да вы и сами видите.

— Ты подробности давай. — Поторопил кот.

— Ага. — Поддержал домовой. — А то когда мы, домовые, смогли в квартиру попасть, только и увидели, как ламия взорвалась.

— Взорвался. — Поправил я. — Это был он.

И я как мог, пересказал события этой ночи.

Невид слушал мой рассказ, затаив дыхание, не сводя с меня горящих от возбуждения глаз. Грязнуля напротив, с каждым моим словом становился все задумчивей.

— Слишком просто. — Дослушав, высказал свое мнение кот. — Даже если я прав, и дед успел обучить тебя в детстве, настроив твою память таким образом, что бы знания вспоминались по мере необходимости… все равно слишком просто.

— Видел бы ты как, как взорвалось это чудище! — Обиделся за меня Невид. — Ба-бах! Как мыльный пузырь! Только кишки по стенам!

Грязнуля покачал головой.

— Я и не говорю, что Максим сделал что-то не так. Но одолеть ламию…

Не встревая в разговор, я внимал словам Грязнули. В чем-то он прав. Еще бы понять в чем!

— Да ладно! — Отмахнулся домовой. — У меня потрясающая новость!

Округлив для пущего эффекта глаза, Невид сделал таинственную паузу.

— Домовые посовещались, и… признали Максима Хозяином! — Выпалил он, от избытка чувств хлопая себя по коленке.

На меня это известие не произвело особого впечатления. Да, приятно, но мне то с этого что? Командовать маленькими существами, желания нет. Но Грязнуля от слов Невида подскочил, словно ужаленный осой в причинное место.

— Что???

— Что слышал. — Ответил Невид. Личико домового прямо-таки лучилось от удовольствия. — Посоветовались, и признали!

— Дела-а. — Присвистнул Грязнуля. Кошачья пасть плохо приспособлена для свиста, поэтому раздавшийся звук напомнил скорее шипение, нежели свист. — И что на свете творится?

— Мне-то, может быть, объясните? — Вклинился в их беседу я. — Про Хозяев мне Невид кое-что рассказал. Теперь хотелось бы узнать причину удивления.

— А причина в том, — пояснил мне кот, — Что на моей памяти не было такого, что бы несколько домовых присягнули на верность одному Хозяину. Да еще и по своей воле. Они вообще подчиняться не любят. Хозяев слушаются лишь, если те заветное слово знают. Да и тогда надуть норовят.

— Никого мы не норовим надуть. — Обиделся на кота Невид. — Кто виноват, что Хозяева приказы отдают такие, что двояко понять можно? Но иначе обстоит с тем Хозяином, которого домовой сам выбрал. Тут уж двояких толкований не бывает, сам знаешь.

Грязнуля нехотя кивнул, подтверждая слова домового. Немного успокоившийся Невид продолжил.

— И потом, что значит несколько домовых? Бери выше — ровно три дюжины! Из всех окрестных домов.

Если первые слова Невида заставили Грязнулю подпрыгнуть, то после этих, лапы подломились, и он тяжело плюхнулся на пол.

— Что на свете делается? — Спросил кот у телевизора.

Глава 9

Непонятное предчувствие сжало грудь. Жестом, велев коту и домовому замолчать, я прислушался — тишина. Гнетущая, опасная тишина. Моя тревога передалась и друзьям. Грязнуля навострил острые ушки, ловя каждый шорох. Невид вздрогнул и закрутил головой, озираясь. Все еще не понимая, что происходит, я, на всякий случай, мысленно проверил комнату. Зеленая полоса послушно побежала от стены к стене. Пусто, пусто, пу… Коснувшись кресла, полоска ослепительно полыхнула и пропала. Оставив медленно затухать проявившиеся на кресле контуры.

— Там. — Выдохнул я, тыкая пальцем в сторону кресла.

Не успел я это произнести, как воздух над креслом дрогнул, потемнел и обернулся физически развитым молодым человеком. Мы — я, кот и домовой, изумленно уставились на незваного гостя. Весь его вид воскрешал в памяти рэкетменов начала девяностых. Массивные, накачанные, на мой взгляд, чересчур, плечи, туго обтянуты черной кожаной курткой. Малиновый спортивный костюм «Найк», белые адидасовские кроссовки. Толстая, короткая шея украшена полукилограммовой золотой цепью, правда, без креста. Гость шевельнул правой рукой, словно хвастаясь увесистым золотым перстнем на безымянном пальце. Я перевел взгляд на лицо. Квадратная челюсть, высокие скулы и ледяной взгляд пустых серых глаз отнюдь не добавили мне душевного спокойствия. Я поднял глаза чуть выше. Жесткие, коротко стриженные «платформой» волосы… и пара маленьких изогнутых рожек!

Почему-то мне поплохело.

Грязнуля и Невид, не сговариваясь, дружно шагнули вперед закрывая меня от опасности своими телами.

— Эй, брателла! — Рассмеявшись окликнул меня черт. — Эт чо, типа, твоя крыша? Мелковата…

С шипением проколотой автомобильной шины, Грязнуля одним прыжком оказался на спинке кресла. Зловеще блеснувшие в электрическом свете лампы, длинные когти, замерли в миллиметре от шеи черта. Застыв древнегреческой статуей, черт сглотнул. Выпирающий кадык прыгнув вверх едва коснулся игольно-острого когтя. Брызнула кровь.

— Ого! — Удивился я. Неторопливо достал сигарету, тщательно раскурил и только тогда продолжил. — А я думал у Вас кровь отсутствует. Ну, на крайний случай она голубая. Или вообще что-нибудь экзотическое, навроде жидкого пламени.

— Ну, ну, спокуха! — Воскликнул черт. Стараясь не слишком при этом шевелится. — Спокуха. Чего бакланите? Я, типа, побазарить пришел. Вона, даже волыны нет.

Демонстрируя искренность своих слов, черт откинул полу куртки. Пистолета действительно не оказалось. Кажется я даже удивился этому факту.

— Хорошо. Грязнуля, будь добр, оставь гостя.

Кот нехотя подчинился. Спрыгнув на пол, он уселся возле ног черта, не сводя с него пристального взгляда желто-зеленых глаз.

Выпустив густую струю табачного дыма вверх, к люстре, я улыбнулся незваному гостю.

— Чего хотите от меня вы. Вашего оппонента выслушать мне уже довелось.

Глаза черта очень естественно выпучились в удивлении. Ему бы в кино сниматься.

— Ты чо, брателла, какой оппонент? — Он даже привстал. — Ты пернатого имеешь в виду? Да я ему с удовольствием его же перо под ребро воткну.

— Оппонент, — пояснил я менторским тоном, — это вовсе не друг. А наоборот — противник.