Пророчество Золотого Перуна - Попов Михаил Сергеевич - Страница 115

В стороне взревел Яросвет. Растопырив руки, он бросился на сбившихся в кучку, растерявшихся охранников, сбивая их с ног, как пущенный умелой рукой шар кегли. Светолика, звеня тяжелыми цепями, быстро нагнулась, выхватила у лежащего без сознания охранника меч, и с усилием бросила его в сторону Сергея.

— Лови!

Прозвенев по полу, меч остановился, поблескивая в свете люстры, просясь в руку, изнывая от желания рубить, крушить и повергать в прах. Рыцарь оказался ближе, на миг перестав махать своей оглоблей, поддал меч ногой, отбрасывая далеко в сторону.

Сергей вскочил, и замер напротив рыцаря, настороженно ловя каждое движение большого клинка.

Рослый Яросвет, которому макушки охранников едва доставали до плеча, напомилал медведя отбивающегося от стаи волков. Он и рычал как медведь, размашистыми ударами сбивая воинов с ног. Забыв всю науку изученную от Сергея, он крутил руками как мельница, медленно отходя к двери. Светолика, уже там, тонкие пальчики соскальзывают с тяжелого бруса засова, в тщетных попытках запереть дверь. Пока охранники очухивались и выхватывали мечи, Яросвет легко подхватил одной рукой тяжелый стул, и бросился на помощь Светолике. Держа стул выставленным перед собой, так, что толстые изогнутые ножки рогами тура смотрели на охранников, наклонился, поднял засов, и без труда задвинул в пазы.

Спрятав Светолику за широкой спиной, Яросвет, набычившись, упер взгляд в осторожно подходящих охранников.

— Стерва! Надо было задавить тебя еще при рождении! — выдохнул Кощей, отбивая очередной удар, мелькавшей крыльями воробья, сабли.

Не переставая наносить быстрые, хлесткие удары, Лика поднырнула под его руку, оказываясь сзади. Кощей дернулся в сторону, и острая сталь пронеслась мимо, едва не задев плечо.

— Ты убил мою мать, на глазах у меня! И после этого, считал, что я буду любить тебя? — звенящим от ярости голосом прокричала Лика. — На моих глазах, ты истязал и убивал беззащитных людей! При мне, ты отдавал приказы уничтожать целые деревни и горда, и за это я должна любить тебя?!

Кощей резко присел, широким взмахом пытаясь достать ее ноги, но она высоко прыгнула, вскинула саблю над головой, и ударила сверху вниз. Узкое лезвие меча Кощея встретило удар, жалобно зазвенело, но выдержало, и ударило в ответ.

— Узнаю слова старой ведьмы Добромилы, — усмехнулся Кощей.

Взгляды, серый как сталь, и серый как хмурое утро, встретились, ломая друг друга, но ни один не одержал победу. Кощей резко выдохнул, и меч в его руках завертелся превращаясь в сверкающее колесо. Лика уверенно парировала, не подпуская обжигающую сталь к нежной плоти.

Железная башня медленно надвигалась. Угрожающе выставленный вперед меч, скругленным жалом, неотрывно следовал за каждым движением Сергея. Рыцарь пытался загнать его в угол, оттеснял дальше от лежащего на полу меча, и Сергею приходилось прилагать большие усилия, что б не попадаться на его уловки. Он вертелся ужом, подныривал под удары, метался из стороны в сторону, делал все, лишь бы не отступать назад, по опыту зная, стоит поддаться, и отступление перастет в позорное бегство.

Раньше, он безоговорочно верил, что такие латы одевались лишь на турниры, когда требовалось защитить тело от таранного удара бревна, по нелепой случайности называемого копьем, и на праздники, что б поражать норовящих упасть в обморок дам блеском полировки и роскошными плюмажами на шлеме. Но сейчас, его убеждения дали широкую трещину. Рыцарь двигался легко, непринужденно, словно не замечая пудовой тяжести на теле. Сочленения не мешали движениям, позволяя мечу выписывать в воздухе сложные завитки отвлекая внимание от решающего удара. Глядя на этот меч, Сергей невольно сглатывал слюну, поражаясь огромной силе рыцаря, размахивающего им так, словно меч ничего не весил. Сам Сергей, вряд ли смог бы его даже вскинуть над головой.

Дерево на изготовление стула, неведомый мастер выбрал хорошее, крепкое. Да и сам стул был сделан на славу, не сломался после первого же удара по голове охранника, зато голова не выдержала, треснула, заливая остервенелое лицо кровью. Его место сразу же занял самый первый, подхватив меч убитого, вместо своего, который Светолика кинула Сергею.

Но постепенно, под ударами четырех клинков, раз за разом откалывающих мелкие щепы, стул начал потрескивать, угрожая того и гляди сломаться, и оставить Яросвета даже без такой ненадежной защиты. Сейчас, волхв не понимал, почему так горевал о потере свитка, когда настоящим сокровищем была подаренная Ратибором шалопуга.

Яросвет размахнулся, и за спиной зазвенело, что-то упало под ноги. Едва не споткнувшись, он выругался сквозь зубы. Стул зацепил стоящие у дверей доспехи, обрушив их под ноги охранникам.

Длинное копье, с деревянным стуком прокатилось по полу, вопросительно замерев у самых ног Яросвета. Не раздумывая, он метнул стул в охранников, подхватил копье, крутанул в руках. Воздух басовито загудел, рассекаемый толстым древком. Не шалопуга, конечно, но сойдет. Еще как сойдет!

Подбодрив себя яростным ревом, Яросвет перехватил копье, и бросился на противников.

Улучив момент, Сергей рыбкой прыгнул вперед, руки уперлись в пол смягчая падение, и рычагами толкая тело вперед, подбородок прижался к груди, подставляя полу плечи вместо затылка. Перекатившись, Сергей снова встал на ноги, но уже крепко сжимая в руке рукоять меча.

— Ловко, — впервые раздался приглушенный забралом голос рыцаря. И без того густой бас, прогудел из шлема едва разборчивым гулом, как отзвук далекого грома.

— Еще бы! — ощерился Сергей. — Господа гусары еще покажут себя в… в бою, короче.

Рыцарь бросился вперед, надвигаясь не неукротимостью железнодорожного состава. Железные сапоги прогрохотали по паркету, откалывая от мягкого дерева острые щепки. Вспоминая науку Ратибора и Лики, Сергей не стал подставлять клинок прямо под падающее сверху сверкающее лезвие, способное как стекло разбить доставшийся ему легкий меч. Вместо этого, он встретил удар по касательной, сбрасывая в сторону. Меч рухнул как паровой молот, с треском ломая ни в чем не повинные половицы.

Пока рыцарь освобождал застрявший меч, Сергей нанес несколько быстрых ударов. Его клинок высек россыпь искр из закаленного нагрудника, латы загудели колоколом, но на отполированном до зеркального блеска металле, не осталось даже царапинки.

Сквозь узкие прорези забрала сверкнули насмешливые глаза. Осторожно ступая, точно под ногами не твердый паркет, а хрупкий весенний лед, рыцарь двинулся на Сергея.

Светолика выскользнула из-за спины Яросвета, и, пока он отвлекал на себя внимание охранников, по стеночке отступила в сторону. Убедившись, что никто на нее не смотрит, девушка метнулась к столу. Звеня цепями, змеями свисавшими с запястий, она упала на колени и лихорадочно принялась разбрасывать сваленные в груду кушанья и объедки, пока не наткнулась на маленький ключик, так непредусмотрительно брошенный Кощеем на стол. Радостно вскрикнув, она протянула руку, и едва успела отдернуть пальцы, чуть не отдавленные наступившим на ключик сапогом. Взгляд девушки заскользил по коричневому балахону наверх, пока не встретился с выцветшими старческими глазами.

— И что же это ты задумала? — ухмыляясь разбитым в кровь ртом, спросил Черный.

Оглушительно завизжав, девушка вскочила, и что было сил, толкнула его плечом в живот. Черный покачнулся, сделал два шага назад, стараясь сохранить равновесие. Подхватив с пола ключик, девушка метнулась назад, туда, где Яросвет теснил оставшихся двух охранников, под надежное прикрытие его широкой спины.

Черный огляделся. Он дернулся было на помощь к остервенело рубившемуся с дочерью хозяину, но тот, не отвлекаясь, бросил короткий приказ:

— Я сам! Не упусти Сварожну!

Закусив губу, Лика с трудом сдерживала настиск перешедшего в наступление Кощея. Даже в мыслях она никогда не позволяла себе называть его отцом. Всю свою недолгую жизнь, она представляла этот момент. Момент, когда она сможет встать с ним лицом к лицу, и отмостить за мать, жестоко замученную, и убитую по его приказу. Кощей не позволил даже похоронить останки, глумливо бросив их голодным свиньям, и заставив, тогда еще совсем кроху, смотреть, как противно чавкая, свиньи рвут на части окровавленное мясо, после пыток потерявшее всякое сходство с человеческим телом.