Пророчество Золотого Перуна - Попов Михаил Сергеевич - Страница 66

— Вот тут я и живу! — радостно сообщила она. — Спаси вас боги, касатики! Уж выручили, так выручили! И как благодарить-то вас, родненькие!

Друзья стали отнекиваться, что не нужна им благодарность, но старушка не унималась.

— Я хоть вам грибков отварю, с репкой! У меня репка — вкуснющая! Не пожалеете! Вот только за водой до ручья схожу.

Она кряхтя достала из землянки большие деревянные ведра, и коромысло. Такое огромное, что его с легкостью можно было принять за оглоблю.

— Охохонюшки! — вздохнула она. — Старость не радость! В молодости-то, я такие ведра вприпрыжку таскала, а нонче, вишь, едва ковыляю…

Теперь уже не выдержал Яросвет. Он выхватил внушительные ведра, и спросив в какой стороне ручей, поспешил принести воды. Вернулся он лишь через полтора часа, усталый, взмокший, и поминающий под нос Чернобога и всю его свиту.

За это время, Лике досталось перечистить кучу грибов и репы, да выпотрошить подстреленных по дороге зайцев. В отсутствие воды, девушка по локоть перепачкала руки землей и кровью. На отмывание ушла почти вся принесенная Яросветом вода.

Вздохнув, он снова поднял ведра, и понуро ушел к далекому ручью. Веселая старушка крутилась у Лики под ногами, пыталась помогать, но лишь все портила, и только уважение к ее преклонному возрасту, удерживало вспыльчивую девушку от грубых слов.

Поесть удалось лишь когда солнце розовым отсветом возвестило об окончании очередного ясного дня. Как раз к ужину, из-за деревьев, выметнулись, уже привычные волки, степенно съели брошенные им куски зайчатины, и скрылись за деревьями.

— Не понял! — удивился Сергей. — А охранять, что не будут?

— От кого ж тебя охранять, касатик? — тоже удивилась старушка. — Уж не от меня ли? Так я только грибы да репу ем. Людев даже и не собираюсь!

— Так ведь здешние леса полны нечисти, упырей и прочих, — поежился Яросвет, настороженно оглядываясь на стремительно темнеющий лес.

— Ах, эти! — махнула рукой старушка. — За них не переживай. К моей избушке они не ходят. Не нравится им здешнее место. Спите спокойно. Волки поумнее людев будут. Сразу почуяли, что для вас опасности нет. Заодно и привет от меня, старой, Волчьему Пастырю передадут.

Ребята раскрыли рты.

— Кто ж ты такая будешь, бабушка? — вкрадчиво поинтересовалась Лика. — Уж не ведунья ли?

— Не ведунья я, — улыбнулась щербатым ртом старушка. — Просто знаю чуток поболе вашего. И кто вы есть знаю.

— Знаете?.. — растерялась Лика.

— Очень хорошо знаю, доченька. Да только сейчас разговор не о вашем прошлом пойдет. То что знаю, мне неинтересно. А вот интересно, куда вы путь-дорогу держите?

Ребята переглянулись.

— Да уж говорите, — старушка поправила платочек. — Чай не тать я. Да не пригляд Кощея. Да-да, и об этом ведаю. Так что, не таитесь. С самого начала поведайте.

Делать нечего. Сперва нехотя, а потом перебивая друг друга, ребята рассказали всю историю, от выхода из Подгорной веси, до встречи на тракте с ватажниками Клыка. Старушка слушала внимательно, не перебивала, только переводила пытливый взгляд с одного лица на другое.

— До Рипейских гор, путь не близкий, — покачала она головой, когда закончился рассказ. — Не раз, и не два, на небе месяц сменится, докуда обратно вернетесь. За эту пору, Кощей в полную силу войдет, тогда уж, до него не доберетесь. Даже, если он к тому сроку еще на Русь не пойдет. Доносят мне птицы всё видящие, что уже его посланцы степь подымают. Половцы уже вот-вот в набеги пойдут. А вам, иначе как через степь, до Чернобылья не дойти. Ой, опасная дорога вас ждет. Да и неизвестно, осилите ли Змея. Не даром, он самый древний. Зело умен, раз столько на свете прожил. И сила к уму, значит, приложена.

— Так ведь другого выхода нет, — вздохнул Сергей. — Это Лика и Яросвет могут оставить все. А я домой хочу. Не приживусь я в этом мире. Так что, либо так, либо так… Но пытаясь пророчество это выполнить, я получаю шанс. А шанс, это уже не мало.

— Прав ты, касатик. Только тот, кто вперед идет, да шишки набивает, может всего добиться. Может голову сложить, а может и принцессу в жены взять. А вот тот, кто на печке сидит, да в подпол прячется, уж точно ничего не получит.

Ночь наступила внезапно. Точно на небо черное покрывало накинули. Птичий щебет замолк, и на смену ему пришло звонкое кваканье лягушек на недалеком болоте. Издалека, ветер донес жалобное завывание упырей. Выли жалобно, так тоскливо, что хотелось утопиться в том же болоте, лишь бы не слышать этого стона. Но вой не приближался, так и доносился издалека, и друзья постепенно успокоились, лишь Яросвет, нет-нет, да положит руку на шалопугу.

— Поздно уже, — сказала старушка. — Идите, ложитесь в землянке. Спите, прогоните думы грустные, отдохните как следует. Утро, оно вечера-то, мудренее. А я пока подумаю, может смогу и я, старая, вам помочь. Вы меня уважили, помогли, а долг ведь платежом красен. И не спорьте. Идите спать.

Сергей почувствовал, что и правда глаза слипаются так, что сил нет сидеть. С трудом подавив зевок, он посмотрел как Лика клюнула носом, на зевающего во весь рот Яросвета, и решил, что лучше последовать совету старушки. Раз уж волки опасности не почуяли, значит нет ее вовсе. Мальчикам Волчьего Пастыря, он доверял безоговорочно.

Уже засыпая, он услышал негромкий голос старушки, и, показалось, что кто-то ей отвечает, но сказать точно, был то голос, или просто шумел листьями деревьев ветер, он бы не смог. Уж очень хотелось спать. Последнее, о чем подумал Сергей, перед тем как провалиться в бездонную яму сна, была мысль: а почему, все-таки, такая старая женщина, живет в отдалении от людей.

— Вставайте, касатики! — разбудил утром бодрый голос. — Солнышко уже встало, и вам не след бока отлеживать!

Потирая сонные глаза, друзья выползли из землянки. На костерке уже парилась исходящая ароматом каша. Сдобренная старым салом — уверенно установил Яросвет, поймав носом густой аромат.

— Откушайте покуда. А о делах опосля поговорим. На пустое брюхо — что за разговоры?

Дважды предлагать не пришлось. Сергей достал ложку, и присел к костру. Если молча, зачерпывая ложками по краешку, где было не так горячо, дули, и обжигаясь глотали. Каша вышла на славу! Сергей ел, и думал, что деревянная ложка, не в пример удобнее железной. И в руке держать удобно, и губы не обжигает. Для котелка — самое то. Хотя, из тарелки есть было бы не удобно.

— Поговорила я ночью со своими сынами, — когда все наелись, поведала старушка. — Они согласились помочь. Доставят вас к Рипейским горам, не в пример быстрее коней. И обратно, ежели уцелеете. А коняшек своих, покуда у меня оставите. Не бойтесь, уж присмотрят за ними не хуже, чем в княжеской конюшне. У меня помощников много. Вы только одежду теплую прихватите — там похолоднее будет.

— А кто ваши сыновья? — поинтересовался Сергей.

— Ветры вольные мои сыновья. Над землей парят, приказы своего отца — Стрибога выполняют.

— Вы — мать ветров?! — выпучили глаза Лика с Яросветом. В отличие от них, на Сергея это большого впечатления не произвело. Упырь, и то поразил сильнее.

— Неужель, по другому меня мнили? — улыбнулась старушка. — Может быть вот такой?

Она резким движением скинула платок, на миг заслонивший ее лицо. Сергей ахнул. Упав, платок открыл лицо молоденькой девушки. Гордо изогнутые брови, тонкие, алые губы, щеки горят румянцем. Да и вся фигура преобразилась. Спина выпрямилась, грудь налилась распирая расшитое цветами платье. На руках кожа разгладилась, ни следа от морщин.

— А может быть такой? — и она снова преобразилась.

Уже не молодая девка, а женщина в расцвете сил. Налитая сочной, спелой красотой. Даже Лика не удержалась от восхищенного вздоха. Что уж говорить о пораженных в самое сердце, парнях.

— Ну, довольно баловства, — строго сказала женщина, снова становясь сухонькой, маленькой старушкой. — Любой я могу быть, не внешность важна, а то что под ней таится. Собирайтесь. Как будете готовы, позову я сына старшего — Полуночным Ветром зовомого. Он вас и отнесет. А что б обратно позвать, крикните погромче: Полуночный Ветер, сын Стрибожий, явись на зов друзей, не оставь вниманием, да помоги именем отца и матери. Он и явится, и принесет вас обратно.