Пророчество Золотого Перуна - Попов Михаил Сергеевич - Страница 8

— Закрой рот, ворона влетит, тетеря! — посоветовал Перун, нарушая всю торжественность обряда. — Идол выбрал тебя.

Яросвет беспомощно посмотрел на Велимудра, ища совета, но старый наставник только одобряюще кивнул. По его довольному лицу Яросвет прочел, что старый лис заранее знал, кого выберет статуя.

На негнущихся ногах Яросвет подошел к жертвенному камню. Дрожащими руками засучил рукав и вытянул руку над головой идола.

Сердце из груди перебралось в голову, там бухало по черепу, уши заложило, вокруг все кружилось, казалось истуканы и волхвы принялись водить хоровод. Из-за его плеча появилась рука с ножом, — Яросвету показалось Лесомира, — и несильно провела острым лезвием по предплечью юноши. Крохотная рубиновая капелька вынырнувшая из неглубокого пореза медленно прокатилась до кончиков пальцев, на миг замерла, и, растягиваясь в воздухе, упала на золотого идола. Воздух вокруг жертвенника задрожал…

Капище содрогнулось от оглушительного взрыва. За ним последовал еще один и еще… Черные молнии срывались с неба и с яростью вгрызались в землю. Раздались крики боли и ужаса. Волхвы метались по капищу, но молнии настигали их и разили насмерть. Одна молния ударила недалеко от Яросвета, отбрасывая далеко в сторону. И он, лежа на земле, с ужасом смотрел на разворачивающееся побоище. В самом его центре, окутанные голубым сиянием от которого отскакивали молнии, стояли Велимудр и Лесомир. Руки обоих вытянуты к небу, с пальцев старцев срываются ослепительные белые шары, уходящие ввысь.

Проследив полет такого шара, Яросвет обомлел. Над капищем метались странные темные тени напоминающие огромных летучих мышей, с вытянутыми узкими мордами. Было их так много, что они закрывали все небо. Вот чего так боялся Велимудр, с ужасом подумал Яросвет. Навьи — волхвы Кощея, все-таки сделали это! Тени с пронзительными криками и клекотом пытались поразить двух старцев, осмелившихся встать у них на пути. На Велимудра и Лесомира обрушился дождь черных как сажа молний, грозящий порвать тонкий защитный кокон. Но те в долгу не оставались. Каждый сорвавшийся с их рук огненный шар находил в небе свою цель и не оставлял от нее никакого следа. Проклятия раздавались все громче. Время играло против посланцев Кощея.

То с одной стороны капища, то с другой, начали взлетать вспышки ослепительного пламени. Оправившиеся от первого потрясения волхвы, с яростью мстили напавшим навьям, или как те называли себя сами — Черным Волхвам, за погибших товарищей. Тени уже не отстреливались, пытались удрать, но ярость волхвов беспощадно настигала их и разрывала в клочья.

Когда Лесомир наконец опустил руки и устало посмотрел по сторонам, боль царапнула сердце. Им удалось отбиться, но ценой каких потерь! По всему капищу лежали мертвые, наполовину сожженные страшной волшбой тела. Оставшиеся в живых перевязывали жуткие раны тех, кого еще можно было спасти. Воздух дрожал от стонов и боли. Кощей начал войну, остановить которую теперь уже не возможно.

Велимудр помог Яросвету встать на ноги. Тяжкий груз свалился с его души, когда увидел что с ним ничего не случилось. Обнимая дрожащего парня, успокаивающе похлопал по спине:

— Ну, ну, все, — как можно ласковее прошептал Велимудр. — Все уже позади…

Всхлипывая, Яросвет прижался к широкой груди наставника, почувствовал себя снова маленьким. Колени все еще подкашивались от пережитого испуга, а сердце стучало в груди отдаваясь в ушах сильным гулом. Велимудр отстранил его и внимательно посмотрел в глаза.

— Крепись, Ярко, теперь это и твоя битва…

Яросвет отвел взгляд от сурового лица Велимудра. Напряжение дало о себе знать внезапной судорогой желудка. Он поспешно отвернулся в сторону, перегибаясь пополам, его вырвало отвратительно пахнущей желчью. Отерев лицо, Яросвет бросил извиняющийся взгляд в сторону истукана и удивленно вскрикнул.

На жертвенном камне лежал человек в странной, белой одежде.

Глава 3

Тренировка затягивалась. В честь весны, окна в зале нараспашку, и хоть не мороз, но еще и не лето. Два десятка мужиков и пара девиц взмокли от усилий, лица как спелые сливы, ярко выделяются на фоне белых кимоно, насквозь промокших от пота. Но ни один не остановится, губы сжаты, глаза прищурены, выполняют каждое упражнение на пределе сил.

Отрывистая команда, и все как один резко, так что промокшая ткань хлопает о воздух, выбрасывают вперед руки и ноги, выполняя давно заученные комбинации движений. В конце мощный крик, от которого трясутся стекла, а на улице бабушки выгуливающие детей хватаются за сердца, и крестятся проклиная «этих иродов».

Пока Краснов что-то объяснял, Сергей украдкой бросил взгляд в огромное зеркало на противоположной стене. Ну и видок, подумалось ему, волосы слиплись, и так темные, стали совсем черными, кимоно выжимать в пору, а ведь только вчера постирал. Губы посинели, вокруг глаз темные круги — очковая кобра отдыхает! А нос, наоборот, покраснел, небольшой, а кажется целым помидором. От спины поднимается пар, да не только у него, над каждым облачко, словно измученные души пытаются сбежать из истязаемых тел.

Долго еще этот садист издеваться будет? Прислушавшись к словам Краснова, Сергей облегченно вздохнул — работают дзю-иппон, значит до конца тренировки полчаса! Слава педантизму, который позволяет вот так определять время. Аллилуйя!

Но полчаса еще нужно прожить, не сдохнуть, особенно, если в пару тебе попадает Соколов — любимчик Краснова. Сергей скрепя сердце распростился с надеждой доработать в полсилы. Стоит только чуть расслабиться, как Краснов начнет занудничать что Соколов, вот, работает правильно, а вот у Сергея, то с дистанцией нелады, то опаздывает, то спешит, то в ногах путается, то на соплях поскальзывается… И ведь знает зараза, кто Соколову нос сломал! Знает, кто его на всех соревнованиях как ребенка! И все равно будет занудничать и поучать.

Как добрался до раздевалки, Сергей не помнил. Устал настолько, что даже говорить не было сил. Дико хотелось пить. Слюна во рту вязкая, язык прилипает к небу словно намазанный клеем. Мышцы скручены в жгуты и никак не хотят расслабляться. Жадно ловя ртом спертый, пропитанный крепким потом, воздух раздевалки он со стоном начал стаскивать мокрую куртку. Силы поддерживала только мысль о том, как сейчас добежит до метро, купит бутылочку ледяного пива, откроет медленно, и…

— Серж, дождись меня, вместе поедем, — бесцеремонно прервал такие милые сердцу мечты, голос Максима. — О, да ты еле живой, ну-ка!

Сергей ощутил, как сильные пальцы Максима сжали шейные мышцы, ловко пробежались по плечам, затем вдоль позвоночника, где-то прищипывая, где-то сильно нажимая, но от каждого движения сведенные судорогой мышцы расслаблялись, обмякали так, что казалось под кожей растекается горячий кисель. Не прошло и пяти минут, как Сергей довольно бодро вскочил, прислушался к ощущениям, и удивленно присвистнул.

— Не, ну ты даешь! — удивился он. — На мой взгляд это твое самое полезное увлечение! Доктор из тебя получился не хуже чем костолом!

— Да иди ты! — рассмеялся Максим. Он сделал шутливый выпад и шлепнул костяшками кулака по голому животу Сергея. — Будешь острить, в следующий раз так и оставлю помирать. Учти.

Сергей деланно округлил глаза, и упал на колени, в мольбе протягивая руки к Максиму:

— Не гневайся, отец родной! Прости ты меня Васенька, дуру грешную!

Они заржали, к неудовольствию Краснова, который как раз в этот момент вышел из душа.

— Все цирк устраиваете? — буркнул он, так и не простив Максиму того дня, когда тот, отчасти случайно, умудрился посадить его на задницу перед целым залом новичков. — Делать вам нечего. Смотрю и не устали совсем. Усталые уже домой ушли, а вы тут… Еще одну тренировку?

Замотав головой, Сергей бросился переодеваться.

Максим Говоров, одновременно был и другом и тренером Сергея. Еще задолго до того, как они вместе стали заниматься в сборной, у Краснова, Сергея привел отец в простой школьный зал, где и вел тренировки Максим, тогда еще сам зеленый семнадцатилетний пацан. Прошли годы, разница в возрасте немного сгладилась, — что такое пять лет? — они подружились, и вполне серьезно каждый из них считал что нашел себе лучшего друга.