Пророчество Золотого Перуна - Попов Михаил Сергеевич - Страница 93

— Нет.

— Дурень ты! — неожиданно раздался за их спинами звонкий голосок Лики. Увлеченные беседой, они и не заметили, как девушка тихонько подошла сзади, и уже давно прислушивается к их разговору: — Он тебе пытается объяснить, что твой отец сейчас воевода, а ты его витязь! И пока ты не закончишь поход, ты подчиняешься отцу. Теперь понял?

Мечислав насупился, сердито зыркнул на Лику:

— Понял. Если б мне отец сейчас приказал, я бы вернулся. А когда нет возможности связаться с воеводой, правила ратного дела велят принимать решение по обстановке. Вот я и принимаю.

— Ну что с тобой делать? — вздохнул Сергей. Он оглянулся на Лику: — Ты не могла бы нас оставить? Мне нужно поговорить с ним наедине. Извини, но это не моя тайна…

— Больно мне надо ваши тайны слушать! — фыркнула Лика, и с независимым видом ушла в глубь двора, туда, где ратники боярина хвастались перед богатырями недавно выученной у Сергея наукой.

Подождав пока Лика не отойдет достаточно далеко, Сергей заглянул Мечиславу в глаза.

— Послушай… Твой отец хотел тебе сказать сам, когда вернешься, да видно придется мне… Ты знаешь, как умерла твоя мать?

Мечислав опустил глаза, когда он заговорил, голос звучал глухо, как из бочки:

— Когда мной разродилась, жила лопнула, она и…

Сергей сделал вид, что не заметил слезу сбежавшую из уголка глаза, и не услышал сдавленный всхлип.

— Так говорили тебя, пока ты был маленький, — с некоторой жестокостью, сказал Сергей, специально выводя Мечислава из себя. Судя по вспыхнувшему взгляду, ему это удалось.

— Что ты сказал?!

— Что слышал. Твою мать убили. Не ядом, не мечом. Колдовством. Я обещал сохранить в тайне, но раз ты не захотел услышать это от отца, ты не оставил мне выбора. Надеюсь, он меня простит.

— Да плевать на него! — вспылил Мечислав. — Кто убил? Кто?!

Прежде чем ответить, Сергей выдержал долгую паузу:

— Черные Волхвы.

— Тогда почему ты говоришь, что я должен вернуться? Черные впереди, за степью, там, куда идешь ты!

— А вот тут ты ошибаешься, — Сергей позволил себе улыбнуться. — Помнишь, почему мы выехали ночью?

— Ну, дошел слух, что появились людишки, что против вас замышляли, с ними и черных видели… Черных!

— Понял теперь? — Сергей хлопнул подростка по плечу. — Твой отец хотел, что б ты их поймал, и тем отомстил за мать. Ты же мужчина уже, а не зеленый сосунок.

Мечислав глянул подозрительно, но Сергей смотрел серьезно, без грамма насмешки, и молодой боярин успокоился, важно кивнул:

— Да, если так… тогда ты прав. Я должен вернуться. Спасибо что рассказал.

— Рассказал, потому что должен был. Ты, главное, своему отцу меня не выдай…

— Не выдам! — серьезно кивнул Мечислав.

Он повернулся к своим людям, и зычно крикнул, перекрывая их беспечный гомон:

— По коням! Домой вертаемся срочно! Кто тянуть и замедлять будет — выпорю! Вы меня знаете!

Когда спустя полчаса, отряд выезжал в ворота, наскоро попрощавшись с богатырями, Сергей увидел, как Кряжедуб, поймав его взгляд, украдкой наклонил голову в знак благодарности. Сергей в ответ показал выставленный вверх большой палец, даже не задумываясь, понял тот его жест, или нет.

Когда последний всадник выехал за мощные ворота, Трувор подошел к Сергею.

— Не подумай, что гоню вас, можете оставаться и дальше, просто совет хочу дать. Троим лучше днем по степи не ехать. Дождитесь ночи, и далее, только по ночам двигайтесь. Сложнее вас будет перехватить.

Сергей поежился. Слова Трувора прозвучали зловеще. Вроде и не пугал воевода, но напомнил, что впереди не воскресная прогулка. А Клык уже прекрасно показал, что шуток и прибауток от жизни ждать нечего. И если подумать, что Клык мелочь по сравнению с теми кто ждет впереди, то перспективка выстраивалась вовсе не радостная.

— Так и сделаем, — кивнул он. — Надеюсь, проскользнем…

— Зря надеешься, — буркнул Трувор, глядя в сторону. — Степь неспокойна. Половцы в набег идут. Основные их силы далековато будут, но…

— Что — но?

Воевода махнул рукой.

— Уже почитай месяц, дозоры приносят известие о небольшом отряде половцев, что кочует туда-сюда как раз напротив нашей заставы. Не похоже это на степняков. И на разведку не похоже — далеко не заходят. Ровно выжидают чего-то. А после твоего рассказа, меня как яблоком по темечку стукнуло: может вас и ждут? Как думаешь?

От такой новости, Сергею по настоящему поплохело. Ни о какой надежде речи уже и не шло. Как ни крути, а резон в словах Трувора был. Маловероятно, что случайно, ни с того ни с сего, отряд половцев решил погулять вдоль границы, и так увлекся местными красотами, что уходить передумал. Вряд ли Черные только огнем швыряться, да нечистью повелевать могут. Проследить могли легко. Ту же нечисть заставить следить. Мало ли у них способов?

Стараясь выглядеть беззаботным, Сергей пожал плечами:

— Может нас, а может и нет. Кто знает? Не обратно же возвращаться. А что на заставе народу мало? — решил он перевести разговор на другую тему. Не хотелось показывать суровому воеводе страх. — Мне казалось, что тут как минимум отряд должен быть.

— Так и есть отряд, — кивнул Трувор, принимая подачу Сергея. — Пять десятков человек. Только что им тут сиднями сидеть? Какой с этого толк? Все в дозорах, как минимум в полудне пути отсюда. Если что, сразу сюда — упреждают. Тут только гонцы ожидают. Видишь, какие все тощие?

Сергей усмехнулся. «Тощие» гонцы, каждый были покрупнее его самого. Но, если сравнивать с тем же Кряжедубом — да, помельче, в кости поуже. Оно и понятно: от гонца всегда очень много зависит. Сразу вспомнилась знаменитая историю о Рокфеллере, который благодаря своим гонцам сделал состояние на вовремя доставленном известии о победе Велингтона. Конь не автомобиль, он устает, ему нужен отдых, и чем больше груз, тем чаще нужно давать передых. И в этом случае, выгода на стороне легкого всадника.

Яросвет нехотя оторвался от захватывающего свитка, когда услышал окрик Сергея. Рассудив, что зря его звать не будут, он аккуратно свернул пергамент.

Подойдя к хмурому как туча Сергею, молодой волхв широко улыбнулся:

— Такая погода хорошая, а ты смурной. Лика опять на хвост наступила?

— Сейчас я точно кому-то на хвост наступлю! — раздался за спиной Ликин голос.

Яросвет подскочил от неожиданности, и, на всякий случай, нырнул за спину Сергея.

— Будет вам! — недовольно прервал перепалку Сергей. — Вот что мне Трувор рассказал…

Он кратко пересказал недавний разговор.

Теперь настроение испортилось и у Яросвета. Почесывая затылок, он слово в слово повторил слова Сергея:

— Не назад же теперь возвращаться. Столько прошли, кинжал достали, от Клыка столько натерпелись, и что, поджав хвост назад? Да меня Велимудр после этого и видеть не захочет. Людям в глаза стыдно смотреть будет!

Лика не сказала ничего, но по выражению ее лица, было видно, что полностью согласна с Яросветом.

— Что ж, — вздохнул Сергей. — Тогда завтра вечером отправляемся. Страшно только, аж жуть берет…

— Если страшно, зачем идешь? — негромко спросила Лика.

— Домой хочу, — честно ответил Сергей. — Да и слово дал. Давши слово — крепись, а не давши — держись!

— Золотые слова, — согласилась девушка, озвучив одобрительное мычание Яросвета. — Только ведь, если убьют, домой ты не попадешь.

Сергей помолчал, посмотрел на небо, по которому пробегали редкие барашки облаков, и вдруг сказал:

— Знаете, в своем мире мне пару раз приходилось жестко драться. Против ножей, кастетов… Думал тогда — вот оно. Настоящий бой не на жизнь, а насмерть. И гордился этим, рассказывал, хвастался что даже не зацепили… — он потупил взгляд. — А здесь, после нечисти, после Клыка, понял, какая это была ерунда. Теперь по-настоящему страшно стало. Но что странно, от этого страха только азарт просыпается… Когда первого человека убил, думал ни есть, ни спать не смогу. А когда убил тех, кто дочку кузнеца изнасиловать пытался, как перевернулось внутри что-то. Когда понял, что могу всякую мразь наказать, как второе дыхание открылось. А Кощей, это же не просто мразь. От него люди тысячами страдают. С тех пор, каждый день думаю: раз есть шанс, что от меня что-то зависит, так надо его использовать! И что убить могут — так не в пьяной драке… А ради чего-то… Ай, что я несу! — он махнул рукой. — Всю жизнь смеялся над идейными, что грудью на пулемет, и вдруг сам…