Соединение и перевод четырех Евангелий - Толстой Лев Николаевич - Страница 91

(Мф. XXVI, 22-24; Ин. XIII, 18; Мф. XXVI, 24)

И ученики очень огорчились и стали поодиночке говорить ему: неужели я, господин?

Он же на ответ сказал: кто со мной в одном блюде ест, тот меня выдаст.

Сын человеческий уходит, как написано о нем:

Кто ел со мной, тот меня погубит.

Но горе тому человеку, чрез которого сын человеческий предается, лучше бы тому человеку не родиться.

Стих Мф. 25 о том, что это был Иуда, как не повторенный у Марка — неясный и противоречивый, исключается.

Важно то, что главное и неоспоримое значение слов Иисуса — то, что он в числе учеников своих подозревает предателя, подозревает, что между ними, людьми, ядущими с ним, есть человек, имеющий против него зло.

Следующие слова и действия прямо вытекают из этого утверждения.

(Мф. XXVI, 26)

Когда же они стали есть, взял Иисус хлеб и, помолившись Богу, разломил и дал ученикам и сказал: возьмите, ешьте — это тело мое.

Иисус сказал ученикам, что один между ними предатель; он это знал, как сказано у Иоанна: предатель, отдающий его на смерть. Они отреклись все и продолжают есть: тогда он берет хлеб, разламывает его и подает им и говорит: ешьте вот это. Тот, кто меня предаст на смерть, тот будет есть мое тело.

(Мф. XXVI, 27, 28)

И взял стакан и, помолившись Богу, подал и сказал: пейте из этого стакана все.

Это кровь моя нового завещания, она разливается для многих для прощения ошибок.

Все. Пейте, все двенадцать, так, чтобы непременно пил и предатель. И пили из стакана все. Если бы это не касалось предателя, то не стоило бы и записывать.

Иисус вместо того чтобы укорить, обличить предателя, которого он знает, дает ему вместе со всеми есть и пить из своих рук и говорит, что тот предатель, который будет есть и пить этот хлеб и вино, зная, что он на смерть отдает мое тело и готовится пролить мою кровь, тот предатель будет есть не хлеб, а мое тело, будет пить не вино, а мою кровь. И когда они все выпили, он и говорит им: вот в том чтобы не противиться злу, а добром платить за зло, отдавать свою кровь тем, которые пьют ее, вот в этом-то состоит мое завещание. Завещание мое то, которое дает благо многим, состоит в прощении ошибок.

ь(Мф. XXVI, 29)

Вы сами знаете, что уже не буду отныне пить от сока виноградного до той поры, когда буду пить с вами другое вино в царстве Отца моего.

Вино новое будет пить Иисус с учениками в царстве Бога, как это сказано у Луки (XXII, 30). В этом стихе Иисус объясняет то, почему он сказал, что то, что он сказал им, есть его завещание, его предсмертное слово. Он говорит: вы, т.е. тот предатель из вас, знает, что я уже приговорен к смерти и что мне уже больше не есть и не пить.

Жизнь моя теперь только в духе. Он сказал на празднике, что душа его уж отделилась. Он будет питаться отныне только питанием духа Божия.

Вот все, что сказано в этих стихах. Почему к этому месту присоединились те идолопоклоннические толкования, которые породили столько зла, казней, сжиганий, мучений людям, было бы совершенно непонятно, если бы мы не знали, что эти толкования все выросли из веры, проповедуемой Павлом, которую он называл Христовой и которую он проповедовал, не зная Евангелия и издалека даже не понимая смысла учения Иисуса. Как ни понимать слова об ужине во всех четырех Евангелиях, никак нельзя из них вывести ничего даже близко подходящего к тому, что выведено из них. Ну, положим, что мы переведем, что Иисус сказал: делайте это в мое воспоминание. Что же может выйти из этого? Как ни поворачивай это место, отделив его, как это сделала церковь, от предательства Иуды, оно остается одним из самых ничтожных и ненужных. Пей вино или не пей в воспоминание — это совершенно все равно, по учению Христа, который только о том и говорит, что надо делать дела добра и что, кроме дел добра, ничего не нужно. И вот является что-то необычайное, что-то такое дикое, чему подобного нельзя найти ни в какой дикой вере. И сотни тысяч, миллионов людей убивают и убиваемы из-за этой странной выдумки. Все это было бы непонятно, если бы не остался источник. Источник — безобразное послание Павла, I, Кор. XI, I: «Будьте подражателями мне, как я Христу».

Павел учит своей вере, которую он называет Христовой, и вот как он учит, по учению церкви.

С первых слов он говорит: подражайте мне, т.е. я ваш учитель, тогда как Иисус сказал, что нет учителей, кроме владыки, потом о причастии т.д. Только после этого можно понять не то что самый смысл толкований церкви, понять это невозможно, но понять, как может учение, называемое Христовым, так низко пасть.

Ни на чем так не очевидно то страшное удаление от учения Иисуса, как на безобразном толковании этого места. Ведь это басня Хемницера; ученый упал в яму, ему принесли веревку, чтобы его вытащить, а он не берется за веревку, а рассуждает о свойствах веревки: веревка вервие простое или не простое.

И это тем более поразительно, что все церкви признают то, что в этот же вечер Иисус омыл ноги своим ученикам и сказал им при этом, в чем состоит все его учение и чем должны отличаться его ученики от тех, которые не признают его учения. Все это место, по Евангелию Иоанна, ясно, просто, определенно, и все это оставлено без внимания, и все значение тайной вечери представляется в словах, сказанных о вине и хлебе.

(Ин. XIII, 3)

И зная, что Отец все передал во власть сына, и что он исшел от Бога и к Богу идет,

Сознавая в эту минуту то, что он не плотский человек, но дух Бога в человеке, исшедший от Бога и идущий к Богу.

(Ин. XIII, 4)

Иисус встал от ужина, снял одежду и, взяв полотенце, препоясался им.

Тайная вечеря, по Иоанну, может служить продолжением тайной вечери по синоптикам, как признает это церковь. Действительно, мысль та же: Иисус знает, что Иуда предаст его, и, вместо того чтобы судить его, он только делами любви уличает его и точно так же при этом говорит, в чем заповедь или завещание его. По Иоанну, дело любви, которое делает Иисус ученикам и предателю в их числе, только поразительнее и сильнее; там он дает хлеб и вино, здесь он униженно моет ноги всем и в том числе и предателю. Можно соединить обе версии, но в действительности очевидно, что обе писаны независимо одна от другой. Иоанн описывает действие более сильное и поразительное, чем предложение хлеба и вина; предложению хлеба он придает другой смысл, чем синоптики. Он говорит, что подача куска хлеба был признак, по которому Христос указал предателя.

(Ин. XIII, 5-7, 10)

Потом влил воды в кувшин и начал мыть ноги ученикам и обтирать их полотенцем, которым был подпоясан.

Подошел к Петру, а тот и говорит: неужели ты станешь мне мыть ноги?

И отвечал Иисус: тебе странно то, что я делаю, но потом ты поймешь.

И сказал ему Иисус: вы чисты, но не все.

Смысл стихов 8, 9 потерян, и потому они должны быть пропущены.

(Ин. XIII, И)

Потому что он знал того, кто выдаст его, от этого сказал: не все чисты.

Иисус говорит, что он хочет умыть ноги своему предателю и потому ему надо умыть их всех. Он знает, что ученики его чисты, но не все.

(Ин. XIII, 12-16)

Когда же Иисус умыл им ноги и оделся, то он сел и говорит им опять: понимаете ли, что я делал и делаю для вас.

Вы зовете меня учителем и господином. И верно говорите, потому что точно я учитель.

Если же я, учитель и господин, вымыл вам ноги, то и вам надобно мыть ноги друг другу.

Я вам пример показал, чтобы то, что я сделал, и вы бы сделали.

Вы сами знаете, раб не бывает важнее своего хозяина, и посол важнее повелителя.

Я переношу стих 20 вслед за 16-м, так какой есть добавление. Смысл его тот же, но речь о предателе тогда не прерывается, и не прерывается речь о повелителе.

(Ин. XIII, 20,17)

Вы сами знаете, что тот, кто послушается того, что я приказываю, тот послушается моего учения, а тот, кто послушается моего учения, тот послушается того, кто мне повелевает.

Если вы знаете это, то вы блаженны, делая это.