Клятва (ЛП) - Давыдова А. - Страница 14

Остановившись у первой двери, я прижала ладонь к ее деревянной поверхности. Во мне проснулся удушливый страх. Я подергала ручку, но дверь была заперта.

Я выдохнула, опустив плечи.

Когда я приблизилась ко второй двери в конце темного коридора, на моей верхней губе проступили капли пота. На этот раз под рукой оказалась холодная металлическая поверхность.

Наконец-то, подумала я. Эта дверь мне и нужна.

Пальцы нащупали ручку. Я нажала ее, легко повернув щелкнувший замок, и в этот момент скорее почувствовала, чем услышала за своей спиной музыку.

Только я собралась открыть дверь, как чья-то рука крепко ухватила меня за плечо. Мое сердце едва не вырвалось из груди, заколотившись в безудержном ритме.

Я повернулась, наткнувшись на могучие мышцы, и тут же подумала о вышибале у входной двери. Это заставило меня соображать быстрее и постараться преодолеть действие наркотика.

— Могу я вам помочь? — спросил мужчина. Я сразу поняла, что это не вышибала — его мерзкий голос ни с чем нельзя было перепутать. Но разобрать интонации мне не удалось. Что было в его тоне? Любопытство? Недоверие? Или еще хуже — угроза?

— Я… я… — Объяснить свой поступок было непросто. — Я потерялась, — наконец, выпалила я.

Он протянул руку к стене. Раздался мягкий щелчок, и нас осветили лучи красного света, идущие от лампочки, вмонтированной в потолок. Передо мной стоял человек с подозрительным и хмурым взглядом. Его темные волосы свободно лежали на плечах, а челюсть не встречалась с бритвой уже несколько дней или недель. Но его глаза — кошачьи, хищные — не отпускали меня, отражая бивший в лицо красный свет.

— Тебе нельзя здесь находиться, — ровно сказал он. — Это опасно.

Я невольно потерла тыльную сторону руки, где покалывало и жгло кожу.

— Мне надо на воздух, — с трудом произнесла я. Сердце колотилось все быстрее, и я пошатнулась.

Он удержал меня, схватив за запястье, и спросил:

— Не хочешь присесть?

Я кивнула, моргнув.

— Да, — хрипло ответила я, царапая печать. — Было бы неплохо. — Казалось, пол под моими ногами качается; от лица отхлынула кровь.

Он обнял меня за талию, опасаясь, как бы я не упала прямо в коридоре, и повел, но не обратно в клуб, а к первой двери, — той, что была заперта. Вытащив из кармана ключ, он открыл ее прежде, чем я успела возразить.

Спустя секунду я упала на бархатный зеленый диван, пропахший дымом запрещенных и разрешенных наркотиков, откинула голову и закрыла глаза.

До сих пор я ни разу не бывала в приватных комнатах. Говорили, что в некоторых клубах высоко над барами и танцполами имелись роскошные апартаменты, где с элитой — то есть с теми, кто хорошо платил хозяевам, — всю ночь обращались как с королевскими особами. Другие комнаты, по слухам, были похожи на бордель, в котором исполнялось любое самое дикое желание… за соответствующую цену.

Это место оказалось непохожим ни на то, ни на другое — менее пугающим и совсем не богатым.

Я посмотрела на человека в кресле напротив. Наклонившись вперед, он оперся локтями о колени и пристально глядел на меня. Я не знала, могу ли находиться с ним в одной комнате. Откуда он шел, когда меня заметил?

— Это ваш клуб? — спросила я.

Он сердито нахмурился, и я увидела шрам, идущий от конца брови до края прямой челюсти.

Это была старая рана, бледная и выцветшая, но когда он сводил брови, серебристые края шрама выделялись на фоне темной кожи.

— Нет, клуб не мой. Но его владельцы позволяют мне заниматься здесь своими делами.

Интонации, с которыми он произнес последнее слово, намекали на что-то незаконное.

Постоянное пульсирование огней проникало в комнату через большое окно, занимавшее целую стену. Свет, падавший на его лицо, создавал постоянно меняющуюся радугу цветов.

По ту сторону окна я увидела знакомую троицу, двоих мужчин с черноволосой женщиной, продолжавших целоваться и обниматься, и вспомнила зеркало, перед которым они стояли.

Я поднялась с дивана, обошла несколько плохо сочетавшихся между собой предметов мебели и встала перед стеклом. Пальцем я обвела контуры их общей, спаянной воедино фигуры.

— Они нас не видят? — пораженно спросила я. Мне никогда не доводилось слышать о подобных вещах.

Загадочный человек встал за моей спиной.

— Нет. С той стороны — зеркало, и видно только отсюда.

— Странно, — прошептала я.

Голова кружилась до сих пор, и сосредоточиться было сложно. Все движения казались замедленными, в сжатом горле было сухо, веки отяжелели. Беспрестанно чесалась рука.

Он проследил за моим взглядом, когда я рассматривала ожог.

— Можно? — спросил он, протянув мне ладонь. По его костяшкам зигзагом шли белые шрамы.

Я смотрела на него, на рубец, чуть прикрытый длинными волосами, на его странные глаза с серебристыми крапинками. Я смотрела долго, пытаясь прийти к какому-то решению. Кожа под его щетиной обветрилась, лицо было жестким, но выражение казалось вполне искренним, и он так терпеливо ждал моего ответа, что я подумала: ничего страшного, если я разрешу ему посмотреть.

И взять меня за руку.

Его кожа оказалась сухой и холодной. Кончиком загрубевшего пальца он провел по вспухшей печати. Потом опустил руку в карман и вытащил маленькую черную коробочку. В ней была мазь со странным резким сочетанием ароматов земли и свежего лимона, хотя этот запах не казался неприятным.

На этот раз он не спрашивал разрешения, а просто смазал обожженную кожу, большим пальцем втирая мазь.

Я не знала, что и думать. Часть меня говорила, что не стоит позволять мужчине, которого я не знаю и которому вряд ли могу доверять, втирать в мою кожу неизвестную мазь. Кто знает, из чего она сделана?

Но была и другая часть, которая просто молча смотрела и с любопытством размышляла о том, как легко я поддалась его пристальному взгляду.

— Ну вот, — сказал он, закрывая коробочку и вкладывая ее мне в ладонь. — Скоро тебе полегчает.

Он ошибался. Мне уже становилось легче. Кожу под печатью перестало покалывать, голова больше не кружилась. Мысли постепенно прояснялись.

— Кто вы? — наконец, спросила я.

Он с улыбкой склонил голову набок.

— Меня зовут Ксандр. А тебя, — он поднял брови, — Чарли.

Я вздрогнула, насторожившись. Откуда он знает мое имя?

Ксандр тихо усмехнулся и объяснил:

— Я видел тебя у клубов. Тебя и твою симпатичную подругу.

Конечно, он имел в виду Бруклин. Все обращают внимание на Бруклин.

Трудно представить, что прежде я никогда его не замечала. Такого человека невозможно не заметить.

— Прости. Приятно было познакомиться, Ксандр, но мне пора найти свою подругу.

Я говорила правду. Когда голова прояснилась, я осознала свое положение: никто не знает, где я и с кем.

На секунду мне показалось, что он может возразить или заставить меня остаться. Он стоял между мной и выходом, и в комнате наступила долгая, напряженная пауза. Я задержала дыхание, пытаясь успокоиться.

Но секунда миновала, и он отошел с моего пути. В нем было что-то от хищника — возможно, изящество, с которым он двигался, или то, какими сосредоточенными оставались его серебристые глаза. Я сжала в руке коробочку с мазью, напомнив себе, что он не сделал ничего плохого.

— Иди сюда.

Он проводил меня в темный коридор и вывел в клуб. Он остался рядом, придерживая меня за локоть, то ли чтобы я не упала, то ли чтобы не сбежала.

Какое-то время мы молча изучали толпу.

— Вон она. — Его голос был тихим и глубоким, почти — слившимся с музыкальными басами.

У входной двери внезапно началась суета, и все повернулись, пытаясь разобрать, что происходит. Пальцы Ксандра сжали мой локоть. Я понимала, что это ненамеренно. Вряд ли он сознавал, что делал. Стоя подле меня, он замер, в мгновение ока став тревожным и напряженным. Мы наблюдали, как танцующие подвинулись, и толпа разошлась в стороны. Даже оставаясь невидимыми, эти вновь прибывшие зарядили атмосферу клуба, как статическое электричество.