Шерлок Холмс и Священный Меч - Томас Фрэнк - Страница 53

– И как это смог осуществить Чу? – полюбопытствовал Орлов.

– Внутренняя дверь сложена из камня. Чу вполне мог проделать в ней отверстие и сунуть таблицы внутрь. Для этого хватило бы и небольшого отверстия, которое тут же можно замуровать. Это открытие потрясло бы основание многих религий, не только ислама. Не забывайте, что эта страна обладает непостижимыми чарами. Вы уже упоминали, Ватсон, о Чарлзе Пьяцци Смите, человеке с достаточно впечатляющими верительными грамотами. Вы знаете, он был королевским астрономом Шотландии, так вот он был совершенно убежден и пытался внушить другим свое убеждение о том, что внутренние размеры Великой пирамиды предвосхищают всю историю человечества.

Подавив зевок, я поднялся на ноги.

– Послушайте, Холмс, вы уже разрешили эту проблему, поэтому не стоит тратить время на обсуждение того, что могло произойти. С этим делом покончено, и навсегда.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я оказался не прав: еще не все было кончено с этим делом. Дела завершаются не так-то быстро, как представляется вначале. Мы с Холмсом вернулись на Бейкер-стрит через Берлин. В немецкой столице сыщик возвратил две золотые таблички их законному владельцу, знаменитому коллекционеру – герру Маннхайму. Промышленник получил их в первоначальном виде, ибо Холмс с помощью Грея убедил Феномена Макса стереть фальшивые надписи и восстановить подлинные. Холмс умеет убеждать людей. Герр Маннхайм решил отозвать обвинение против злосчастного Хайнриха Хублайна, и через шесть месяцев благодаря влиянию стального магната молодого Хублайна выпустили из заключения. Не знаю, примирился ли он со своим отцом, Шади. Иногда в ночной мгле я вздрагиваю при мысли о том, что мы с Холмсом способствовали освобождению двух людей, умеющих лазать по стенам. Но ведь тогда это казалось чем-то вроде забавной шутки.

Окончательно дело завершилось примерно в то же время, когда освободили Хублайна. Я искал нашу чековую книжку и, не раздумывая, открыл верхний левый ящик бюро, где Холмс обычно хранил свои бумаги. На самом верху, между двумя стеклами, я увидел какой-то листок. Кажется, он лежал на письме Ирен Адлер. В мои намерения никак не входило совать нос в личные дела моего друга, но я вдруг узнал почерк. Слова, что там были написаны, я помню наизусть.

Холмс, как только раздастся вой шакала, я атакую с тыла в сопровождении отряда легкой кавалерии.

Победа будет за нами.

Искренне ваш Ватсон.

Теперь понятно, что имел в виду Холмс, говоря, что щедро вознагражден за это необыкновенное дело.