Шерлок Холмс и Золотая Птица - Томас Фрэнк - Страница 35

– Бриллианты, доктор Бауэр.

– Бриллиантов много. Ви, возможно, имейте виду определенный камень?

– Меня интересует несколько. Что вы можете сказать о бриллианте «Санси»?

– Ах, один из самых известных. Как и все коронные драгоценности. Как и многие другие великие бриллианты, он привезен из Индия. Ви знайт, что прежде чем стать коронная драгоценность Франции, он побывал ваша страна? Он был продан королеве Елизавете в шестнадцатом столетии и попал во Францию с Генриетта Мария. Потом он перешел в качестве залог к кардиналу Мазарини. Кардинал был большой любитель бриллиантов и оставил «Санси» и семнадцать других крупных камней Людовик Четырнадцатый. В 1791 году проводилась оценка коронных драгоценностей Франции и «Санси» был оценен миллион франков. Во время революции он был украден вместе с «Регентом» и не был обнаружен. Потом этот камень был собственность испанская корона и, наконец, перешел во владение Демидофф.

– Он, случайно, не был у него украден? – спросил Холмс.

– Найн, «Санси» вернулся своя родина. Сейчас он есть собственность махараджа Патиала. Я видел этот камень, когда он демонстрировался Парижская выставка.

– Спасибо, – сказал Холмс, и я понял, что он выкинул мысли о «Санси» из головы.

– Не могли бы вы, – продолжил Холмс, – рассказать нам о некоторых менее знаменитых бриллиантах?

– Все великие бриллианты знамениты, но я догадываюсь, что есть ваш интерес: «Нассак» не так известен, хотя его масса превышает восемьдесят девять карат. Он был найден в копях Сива в Индии и в 1818 был куплен Ост-Индской компанией.

– Где сейчас находится этот камень? – заинтересовался Холмс.

– Именно здесь, в Англии, мистер Холмс. «Нассак» был куплен семьдесят две сотни фунтов лондонский ювелир Эммануек, затем продан герцог Вестминстерский и до сих пор принадлежит его семья. «Нассак» велик, но ви знайт, что не только караты имеют значение. «Звезда Эсте» имейт менее двадцать шесть карат, но это есть камень чистейшей воды.

– А где находится он?

– Это собственность правящего дома Австрии – «Эсте». Еще есть «Египетский Паша».

– Кажется, я слышал об этом камне.

– Возможно. Сорок карат. Октаэдр. Он был куплен Ибрагим, наместник Египет, за двадцать восемь тысяч фунтов.

– И он до сих пор находится в Египте? – Холмс был разочарован.

– Если бы это было не так, я знай.

– Доктор Бауэр, не известны ли вам какие-нибудь знаменитые камни, которые исчезли?

– Найн, знаменитые камни не исчезают. И нельзя изготовить их копия. Картины – другое дело. Картины есть создаваться люди. Многие годы ходят слухи о знаменитые картины. Есть они оригиналы или копии? Никто не знает. Но алмазы созданы природа. Эксперт может определить их подлинность.

– Понятно, – уныло сказал Холмс. – Что ж, доктор, я весьма благодарен вам за помощь в этом деле.

– Что-то говорит мне, что я не смог вам помочь. Знайт, мистер Холмс, вы есть любитель темнить. Вас интересовал именно «Египетский Паша», не так ли?

Холмс вежливо улыбнулся:

– Доктор Бауэр, вам следовало бы стать детективом.

– Лучше, если вы сами будете заниматься этим. А я наведу для вас справки о бриллиант «Египетский Паша», мистер Холмс.

После этого знаменитый эксперт по драгоценным камням ушел, а Холмс посмотрел на меня с кривой улыбкой:

– Видите, старина, как опасно увлекаться теорией?

– Но Баркер действительно произнес «паша» перед смертью. Джонатан Вайлд сильно интересовался именно этим камнем. Возможно, доктор Бауэр узнает о нем что-нибудь сенсационное.

При этих словах Холмс просветлел, и дело было отложено на время. Сыщик вновь занялся утомительными поисками информации, о бриллиантах он больше не заговаривал. Я не сомневаюсь, что он следил за убежищами Чу Санфу. Вейкфилд Орлов стал частым гостем на Бейкер-стрит, а это было верным признаком того, что Майкрофт Холмс не оставлял нас своим вниманием и поддержкой. О таинственном международном финансисте Базиле Селкирке не было никаких слухов. Казалось, что весь механизм заговора и контрзаговора окончательно заклинило. Холмс то появлялся в нашей квартире, то надолго исчезал. Как обычно бывало в подобных ситуациях, он сделался неразговорчивым и не обсуждал свои новые теории, если они у него были.

Меня всерьез обеспокоило состояние его нервной системы. Я не мог спокойно наблюдать, как он неуклонно доводит себя до грани полного истощения. Правда, решив проблему, Холмс немедленно восстанавливал физические силы. Но я боялся, что подобные перепады всерьез подорвут его здоровье.

Однажды мой друг вернулся домой с лицом еще более напряженным, чем обычно. Не говоря ни слова, он исчез в своей спальне и через некоторое время возвратился в халате и домашних туфлях. Усевшись в свое любимое кресло, он молча предался размышлениям. Я не решился ни поприветствовать его, ни обратиться с вопросом, чувствуя, что лучше предоставить ему возможность самому начать разговор.

Прошло еще десять минут. Холмс тяжело вздохнул и встал, чтобы разыскать свою трубку.

– Простите меня, Ватсон, но в последнее время я был очень занят.

– Неудивительно, – заметил я и мысленно поздравил себя с тем, что сумел промолчать.

Холмс запустил пальцы в персидскую туфельку, и вскоре комната заполнилась клубами едкого дыма.

– Расследование дела об этой статуэтке зашло в тупик, – горько произнес он.

– Мне казалось, что версия, связанная с бриллиантом «Египетский Паша», поможет решить проблему.

– Я тоже так думал. Самая дьявольская штука заключается в том, что я продолжаю возвращаться к этой теории. Вообразите, что я узнал, когда здравый смысл, наконец, заставил меня поинтересоваться восточной жизнью: по китайскому календарю нынешний год называется годом алмаза.

– Вот это да, – воскликнул я, откладывая газету. – Потрясающее совпадение! Оно что-то значит, хотя я не могу сказать что.

– Я могу, – отрезал Холмс и, следуя своей отвратительной привычке, перевел разговор на другую тему. – Я получил сообщение о том, что к нам придет Орлов; надеюсь, он принесет хорошие новости.

Сыщик снова погрузился в молчание, а я утешал себя тем, что скоро появится агент безопасности.

Когда пробило шесть, в дверь постучали. Холмс поспешно вскочил и бросился открывать. Я понял, с каким нетерпением мой друг ждал агента: хотя Орлов всегда был желанным гостем, все же впускал посетителей обычно я.

Орлов снял свой знаменитый смертоносный котелок и положил на стол подле себя: лицо агента было абсолютно бесстрастным.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Холмс.

Волнение моего друга совершенно не подействовало на Орлова; правда, я не знаю, что вообще могло подействовать на этого невозмутимого человека.

– Нам удалось пригласить лучшего специалиста по металлам. Его опыты потребовали много времени, но дали любопытный результат. То, что он обнаружил, заинтересует вас. Металл, из которого изготовлена Золотая Птица, не однороден по своему составу. Есть все основания предположить, что статуэтка подвергалась частичной переплавке.

– Так, – с удовольствием произнес Холмс. Он многозначительно посмотрел на меня. – Ватсон, мы были правы! – Его ястребиное лицо снова повернулось к Орлову.

– Установлено, – продолжил агент безопасности, – что часть основания изготовлена из сплава золота, отличного от первоначального материала, из которого сделана вся статуэтка.

– Каков вывод? – на лице у Холмса была напряженная улыбка.

– Значительная часть основания была пустой и служила тайником. Невозможно установить, что там находилось, но наш специалист уверен, что тайник опустел совсем недавно. Выемка заполнена золотом свежей заливки.

– Селкирк, – уверенно заявил Холмс.

– Почему он? – спросили мы с Орловым одновременно. /

– Все совпадает. Наконец-то мы нашли какой-то смысл в этой головоломке. Эта история, конечно, связана с бриллиантом. Я был одержим ею и пока не вижу другого логического объяснения. Вот факты. – Холмс посмотрел на Орлова. – Дочь Чу Санфу должна выйти замуж за Мориса Ротфилса из известной семьи банкиров. Китайцы славятся своей гордостью.