Девственники в хаки - Томас Лесли - Страница 17

Он рассмеялся своей шутке. Бригг молча рассматривал танцующих.

– А как у них… с гигиеной? – спросил он.

– Бывает, что яблочко действительно с гнильцой, – откровенно признал парень. – К некоторым я даже близко подходить не хочу. Попадаются и слишком жадные. Есть тут одна, – вон та, в красном джемпере, – помесь немца с китайцем. Здесь ее прозвали Железная Герда. На прошлой неделе она едва не пришибла одного клиента.

«Выпью еще пива и уйду, – решил Бригг. – Загляну в офицерский клуб, съем бифштекс с жареной картошкой. В конце концов, я здесь только для того, чтобы осмотреться».

Но он уже, как говорится, «запал». Приглянувшаяся ему девушка как раз танцевала с рыхлым толстяком, который, если судить по сутулой спине, числился в интендантской службе. Голова его едва доставала девушке до подбородка, а выпяченный живот упирался в бедра, поэтому танец у них получался неловким и смешным.

Девушка была китаянкой. Бригг до сих пор не понимал, почему китайцев называют жел-томазыми: крестьяне, которых он видел, были совершенно коричневыми, а девушки из канцелярии – кремово-белыми. Та, на которую он смотрел, казалась в рассеянном, едва пробивавшемся сквозь плотные клубы дыма свете ламп, белее всех. Скучающий взгляд ее полузакрытых глаз был нежен и мягок, а красный подвижный язычок то и дело пробегал по сверкающим зубам, смывая невидимые следы помады.

Оркестр в конце зала недружно, вразнобой закончил очередную аранжировку, и танцующие пары на мгновение замерли. Затем девушки направились к своим стульям, стоявшим по периметру площадки, а их партнеры вернулись за столики к оставленному пиву.

Сосед Бригга поднялся и вышел по какому-то делу, и Бригг купил у проходившего мимо официанта еще одно пиво и пачку билетиков. Пять штук обошлись ему в два малайских доллара.

Теперь он следил за своей девушкой с еще большим интересом. Она села к нему спиной, и Бригг видел влажные от пота волоски у нее на шее. Как только оркестрик на эстраде снова заскрежетал на разные лады, Бригг быстро шагнул к девушке и предложил:

– Потанцуем?

– Билет, будьте добры, – машинально откликнулась она, и Бригг невольно вспомнил про автобус.

Он дал ей один билет. Девушка аккуратно сложила его и сунула в лифчик. Затем она поднялась с кресла и с улыбкой протянула сразу обе руки. Бригг решительно привлек девушку к себе, и вдруг почувствовал ее всю.

Ощущение было такое, словно в солнечный день на тело накатываются очень теплые морские волны.

Они вышли на площадку.

– Тебе не понравилось танцевать с этим толстым? – спросил Бригг.

– С какой толстый?

– С последним. С которым ты только что танцевала.

– Ах, с этот… – девушка слегка улыбнулась. – Он часто ходить сюда из-за меня. Хочет купить мой уголок. Но я не продавать.

Бригг испытал двойственное чувство разочарования и облегчения.

– Может, ты вообще ничего не продаешь? – отважно спросил он.

– Только не ему, – снова улыбнулась девушка.

Бригг и обрадовался, и испугался. Китаянка в трех словах сообщила ему все, что он хотел узнать. Они едва двигались, но Бригг чувствовал, как девушка прижимается к нему бедрами. По лицам обоих тек липкий пот; на щеках, где они прикасались друг к дружке, он смешивался и сбегал сладкими струйками вниз по шее и груди.

Бригг почувствовал, как левая рука партнерши, гибкая словно змея, скользнула вниз по рубашке и по брюкам. Внезапно она оказалась внутри его штанов.

– Боже, нет! – прошептал он.

– Бозе, да, – откликнулась девушка. – Идем со мной. Дай мне еще билет, и мы сразу пойти.

– Сколько? – спросил Бригг в отчаянной надежде, что удовольствие окажется слишком дорогим.

– Пятнадцать долларов, – был ответ.

– Хорошо, – кивнул Бригг с сознанием собственной вины, к которой примешивалась бесшабашная радость.

К дверям они шли рука об руку, как старые любовники. У самого выхода девушка с легкой улыбкой высвободила из его пальцев узкую ладошку и направилась к уборной. Бригг смотрел ей вслед, и его грудь тяжело вздымалась от жары и возбуждения. Если бы он решил сбежать, то сейчас был самый подходящий момент, но Бригг не мог двинуться с места.

Потом рядом с ним появился прыщавый круглолицый парень, которого Бригг расспрашивал о местных порядках. Он жевал пирожок с сосиской и смотрел в сторону женского туалета.

– Классная штучка, доложу я тебе, – заключил он, и изо рта у него посыпались мелкие крошки.

– Это моя-то? – гордо переспросил Бригг.

– Ну. Если не лучшая, то одна из лучших, – подтвердил юноша.

– А ты бывал тут раньше? – поинтересовался Бригг, в груди которого шевельнулось смутное подозрение. Про себя он уже решил, что этот розовощекий толстяк ему определенно не нравится.

– Сам не бывал, – признался тот. – Но слышать приходилось.

– Как ее зовут? – торопливо поинтересовался Бригг, чувствуя, что скоро ему будет не до представлений.

– Сладкая Люси, – вежливо ответил парень. – Джюси Люси.

По улице медленно катилось обшарпанное такси. Бригг взмахнул рукой, останавливая машину, они забрались внутрь, и Люси, наклонившись к водителю, скороговоркой продиктовала адрес. Затем она устроилась рядом с Бриггом и, расстегнув ему пуговицы на брюках, просунула внутрь изящную, тонкую руку.

– Боже мой, не надо! – в замешательстве воскликнул Бригг.

На прелестном лице китаянки отразилось искреннее недоумение.

– О-о… – прошептала она, осторожно отступая. – Тебе не нравиться?

– Да, да, – невпопад отозвался Бригг и, перехватив ее руку, стал заталкивать обратно. – Нравится. Очень. Просто немного неожиданно, только и всего.

Ощущение было непередаваемым – приятным и жутким одновременно, словно у него в паху барахтался мохнатый, бархатный паучок. Потея от возбуждения, Бригг гадал, куда ему девать собственные руки, болтавшиеся без дела как двоюродные братья невесты на свадьбе. Люси, казалось, поняла его затруднения и решила проблему за него. Она взяла его влажные дрожащие пальцы и заставила расстегнуть три перламутровые пуговки спереди на платье. Потом она направила их куда-то вниз, в жаркое тепло, и Бригг почувствовал, как его ладонь наполнилась чем-то горячим, гладким, напоминающим упругий пудинг с маленькой твердой пуговкой на макушке. Это была ее левая грудь. Примерно на половине пути он сменил правую руку на левую, а левую грудь – на правую, и снова замер.