Молодые, способные - Томас Скарлетт - Страница 27

– Да, – кивает Эмили. – А зачем он тебе?

– Просто спросила, – отмахивается Тия. Она входит и садится.

Что-то происходит, но Энн не понимает, что именно.

– Ты умеешь разводить огонь в камине? – спрашивает она Тию.

– Да, – говорит она. – Газетки не найдется? Энн оглядывается. Растопкой парням служили

мелкие ветки. Наверное, поискали газету, но не нашли. И газетного киоска поблизости нет. Эмили обшаривает комнату.

– По-моему, их тут нет.

– Значит, еще что-нибудь найдется, – говорит Тия. – В доме всего полно – и еды, и вина, припасов горы. А центрального отопления нет. Тот, кто нас сюда привез, знал, что нам понадобится разводить огонь.

– А может, он хотел, чтоб мы замерзли насмерть, – возражает Энн.

Тия заводится с пол-оборота:

– Как же мне осточертели твои...

– Тише, тише, – вмешивается Эмили. – Подумаем лучше, где искать бумагу.

– Чем это здесь воняет? – спрашивает Тия.

– Водкой, – в один голос отвечают Энн и Эмили.

– Гадость, – морщится Тия. – Откуда она взялась?

– Парни дрова поливали, – объясняет Эмили. – Ха.

– Книги! – вдруг говорит Тия.

– Что? – переспрашивает Эмили.

– Можно пустить на растопку книги.

– Еще чего! – возмущается Эмили. – Книги жечь нельзя.

– А что ты предлагаешь?

– Хотя бы поискать что-нибудь другое.

Через пять минут девушки возвращаются в гостиную с коробкой растопки из кладовой. Таких коробок там сотни две, какое-то время греться у огня можно без проблем. За ящиками с красным вином нашлись целые штабеля коробок со свечами.

– Кто-то здорово потрудился, чтобы все это сюда привезти, – говорит Тия.

Огонь уже разгорелся. Эмили с благоговейным лицом ребенка викторианской эпохи стоит перед камином на коленях. Энн и Тия устроились на диванах, лицом друг к другу и боком к камину. Только теперь Энн замечает, что Тия переоделась в здешнее. Длинная юбка ей идет. Наверное, потому что стриженая. Энн не знает, как поступить, когда понадобится сменить одежду. Все эти хипповые балахоны не в ее стиле.

– Моя приемная мать с ума сойдет, – произносит Тия.

– А моим родителям все равно, – говорит Энн.

– Не может быть, – сомневается Эмили. Энн пожимает плечами:

– Наверное. Да, пожалуй. А твои родные?

– Они даже не узнают, что я исчезла, – говорит Эмили. – Я редко с ними общаюсь – раз в месяц, не чаще. Я так занята: работа, тусовки, все такое... —

Она вздыхает. – Собираешься звонить родным каждую неделю, но все как-то не складывается. Раньше я маме говорила, что иду на собеседование, а потом перестала. Хотела порадовать, когда найду подходящую работу, а не в процессе.

– Но тебя же кто-нибудь хватится? – спрашивает Тия.

– Разве что соседка Люси, – пожимает плечами Эмили. – И то не сразу. Пока мы жили вместе, я часто уезжала без предупреждения. Наверное, она сначала подумает, что я с кем-нибудь познакомилась и уехала развлекаться. Потом попробует дозвониться, не сможет и заволнуется. А может, и нет. Решит, что я в тоннеле или вне зоны действия. А тебя хватятся? – спрашивает она у Энн.

– Кто знает? Родители считают, что я чудачка, поэтому сначала выждут пару дней, а потом заявят в полицию. Но с другой стороны, им известно, что я уехала на собеседование – из-за них, чтобы отцепились.

– Значит, они знают адрес? – с надеждой допытывается Тия.

– Нет, – хмыкает Энн. – Я сказала, что буду работать в крупном пиар-агентстве.

– Надо же, как повезло, – шипит Тия.

– Но ты-то, надеюсь, сказала родным, куда едешь? – спрашивает Эмили у Тии.

– Приемная мать знает, что я ищу работу, но только в общих чертах. Я с ней уже давно не живу и не особо отчитываюсь. Я ей только сказала, что на этой неделе у меня три собеседования, а она пожелала мне удачи.

Все задумываются. Энн гадает, сколько времени пройдет, прежде чем полиция всерьез займется исчезновениями. Молодежь вечно куда-то пропадает – то едет отдыхать с друзьями, то теряет телефоны. Из мыльных опер Энн знает, что заявления о пропаже людей в полиции принимают только через сутки, а по-настоящему искать начинают еще позже. Интересно, когда полицейские выяснят про собеседование и какие следы эти липовые наниматели оставили? Они же липовые, так? Если только сами не жертвы – не поймешь чьи. Энн не прочь заранее узнать, живыми их найдут или уже убитыми.

– Ну ладно, – вздыхает Эмили и поворачивается к Энн: – Зато ты Пола закадрила.

– О чем ты? – Энн опять чувствует, что заливается румянцем.

– Да ладно тебе, не скромничай! Он от тебя без ума.

– От меня? Тия вздыхает:

– Может, хватит разыгрывать святую простоту?

– Я серьезно, – уверяет Энн. – По-моему, ничего подобного.

– Он мне сказал, – сообщает Эмили. – Ну, почти.

– О господи... – Энн на минуту задумывается. – Нет, ты меня разыгрываешь.

– Ты что, не заметила, как он на тебя смотрит? – спрашивает Тия.

Это звучит не по-дружески: Тия будто вразумляет идиотку.

Энн не понимает, что происходит. Ее похитили, увезли неизвестно куда, бросили на необитаемом острове вместе с двумя незнакомыми девушками, одна из которых ни в грош ее не ставит, да еще обе лезут с советами. Даже без похищения и острова все более чем странно. В дружеских отношениях, немногочисленных и напряженных, от Энн всегда требовалась поддержка, умение оценить ситуацию со стороны. Но никому и в голову не приходило советовать ей. Она же эксперт в области секса и романов, анорексии и травли, беременности и смерти, абортов и религии. Зачем ей чужие советы? Энн ни за что не обратилась бы к постороннему человеку за советом или поддержкой. По двум причинам. Во-первых, ей ничьи советы не нужны. Во-вторых – и это главное, – она не попадает в ситуации, когда ей требуется помощь.

– Нет, – наконец отвечает она. – Ошибаетесь.

– Ну, как хочешь. – Тие наскучил этот разговор. Пламя разгорелось и теперь уютно шипит и потрескивает.

– Так тихо, – замечает Эмили. – Ни машин, ни людей... ничего.

– Как думаешь, когда мы отсюда выберемся? – спрашивает Тия.

– Откуда мне знать? – Эмили пожимает плечами. – Когда нас найдут.

– Если вообще найдут, – уточняет Энн. – А пока это маловероятно.

– Найти бы и отлупить того, кто нас сюда притащил! – мечтает Тия.

– Разве не мы в этом виноваты? – Эмили старательно изображает глубокомыслие.

– Не мы же себя похищали, – возражает Тия. – А какой-то гад.

– Или гады, – говорит Эмили.

– А может, и не гады, – замечает Энн. Тия смотрит на нее, как на помешанную.

– Без разницы.

Энн кажется, что перед ней Рикки Лейк. Тие недостает только жестикуляции.

– Как думаете, чем заняты ребята? – спрашивает Эмили.

– Скорее всего, режутся в «Новейшую змейку», – отвечает Энн.

– А что это? – интересуется Тия.

Глава 14

За сегодняшний день Джейми успел многое запороть. Он одного не запорол – побыл рядом с Тией. И это здорово – еще не случалось, чтобы Джейми был кому-то нужен. К нему изредка обращались за поддержкой, но это совсем не то. «Быть рядом» с друзьями – все равно что сидеть кружком у костра, как в «Бухте Доусона». А это супер.

Джейми помешался на Доусоне Лири с тех пор, как пару лет назад по четвертому каналу показали первые серии. Этот сериал – абсолютный фаворит Джейми, но говорить об этом не стоит – высмеют за ребячество. Сейчас самые романтичные герои – темные, и внешне, и в душе, поэтому блондинистость Доусона – первый плюс. В каком-то смысле и он ботаник: сидит у себя в комнате, смотрит телевизор, делает уроки и выдумывает проекты. Джейми только не нравилось, что Доусон втрескался в Джои. Сам Джейми запал на Джен, но не потому, что в подпитии она впутывалась в любовные треугольники и закатывала суицидальные истерики. Она ведь могла бы измениться – для Доусона, а иногда, по ночам, и для Джейми. Ему хочется думать, что это не просто банальная влюбленность. Женщина с прошлым нужна ему не для того, чтобы ею обладать и ее перевоспитывать. Джейми приятнее считать, что он познает свою оборотную, буйную сторону, а может, на каком-то мистическом уровне его с такой женщиной объединяет интерес к экспериментам. Будь Джейми на десять лет моложе, Джен стала бы для него идеальной подругой. Что бы кто ни говорил, она гораздо круче Джои. Джен ведь из Нью-Йорка. Истинный космополит. Когда-нибудь и Джейми станет таким со своей новой девушкой вроде Джен – по-прежнему взбалмошной, но слегка остепенившейся и любящей только его.