Вспышка - Желязны Роджер Джозеф - Страница 95

95

Так что дело будет открыто и закрыто. На руку компании играет и то обстоятельство, что теперь учинить иск правительству, или даже полу-правительственной организации, как этот космодром, стало легче, чем выловить рыбу из ванной. Единственное, что удерживало ставки от дальнейшего роста, был фактор жалости: люди могут чувствовать себя немного глупо, когда будут присуждать два миллиона за невыполнения контракта клиенту, в то время как космодром потерял семнадцать миллиардов при той же аварии. Однако, на глупость играющей публики рассчитывать не приходиться.

У Луи «Затычки» было свое правило — не заниматься исками, обреченными на успех. На верных делах нельзя развернуться.

За дело Цяна, с его точки зрения, браться не стоило. Доводы были слишком логичны. Уинстон Цян-Филипс не стал выдвигать иск за полученную нервную травму, хотя доказательства на сей счет имелись, и сочувствие публики можно было гарантировать. Вместо этого, он опротестовал решение биржи Гонконг-2 вернуть рынок назад на десять часов после разрушения сетей связи. Тем самым, по мнению Цян-Филипса, его заработанные деловые перспективы растаяли как дым.

Обычно биржевые дела и споры мало интересовали общественность. Люди привыкли относиться к обеим сторонам как к жуликам и мошенникам. Однако полюбуйтесь, где предъявлял свой иск Цян! В Калифорнии! Здесь его китайская фамилия неизбежно привлечет к себе внимание азиатского меньшинства штата, а китайские игроки известны своим пристрастием в таких делах. Наверняка они изучили справки, чего никогда не делают судьи и купили лишние билеты, чтобы иметь возможность высказать свое мнение.

Так что еще надо посмотреть, чем дело кончится.

Что до его бизнеса, от солнечного взрыва практически никакого толку не было. Луи смог найти всего с десяток таковых случаев из тысячи представленных файлов. Бингэму даже пришла в голову мысль черкнуть заметку в его месячный бюллетень, советуя клиентам держаться в стороне от астрономических казусов. Статья под интригующим названием, нечто вроде «Держитесь лучше астрологии».

Самое время заняться основой основ его благополучия — разводами и транспортными происшествиями. Луи Бингэм дважды подергал мускулами лица, меняя регистры на экранах.

Так, посмотрим, что у нас по несчастным случаям.

Глава 31

ГЛЯДЯ НА ЗВЕЗДЫ

Вращение…

Остановка…

Удержание…

Скольжение!

СОЛНЕЧНЫЙ ТЕЛЕСКОП МАК-МАТ, ТАКСОН, ШТАТ АРИЗОНА, 5 МАЯ 2081 ГОДА

Пьеро Моска оглядел безжизненную комнату. Помещение слегка подсвечивалось бледным отблеском неба, отражавшегося в системе зеркал. Десяток карманных фонариков, которые держали в руках По и его спутники, отбрасывали неясные тени. Под ногами колыхались отливавшие золотом на свету комочки пыли.

Сооружение оказалось в гораздо худшем состоянии, чем ожидал Моска, а внутри еще хуже, чем это казалось снаружи. С дороги, которая вела к звездным обсерваториям на пике Китта, Телескоп Мак-Мат казался произведением оригами, потрясающим своим совершенством.

Тридцатиметровая вышка, поддерживающая следящий за Солнцем гелиостат, так и сияла. Яркие панели из широких листов белого металла защищали подъемные и следящие устройства от прямого ветра, а также скрывали и защищали шестиугольник из цементных плит, уходивший глубоко в горную крепь. Другое видимое на поверхности сооружение — верхушка оптического туннеля, представлявшая собой тубу водяного охлаждения, установленную на полярной оси, чтобы передавать солнечный облик на сто сорок метров вглубь, ярко лучилась. Ее закрытый плитами параллелограмм под уклоном в сорок пять градусов и касался верхнего края вышки.

Сама вышка и верхний край туннеля, напоминали вырезанные из чистой бумаги фигурки, склеенные вместе Фантазером-ребенком. Прошли десятилетия с тех пор, как телескоп прекратили использовать, но климат Аризоны пощадил его. Солнце лишь выбелило стороны, а там, где краска сошла, сильные ветры отполировали поверхность до зеркального блеска, не позволив редким дождям оставить ржавый след.

Но внутри холма телескоп сохранился не так хорошо. Врывавшиеся через открытый верх туннеля вольные ветры нанесли небольшие дюны из коричневой пыли туда, где основная и вспомогательная вогнутые линзы удерживали солнечный облик шириной в добрых полтора метра, поддерживали его и направляли в глубину — в комнату наблюдений и в отсек спектрографа. Там, в нишах, отстоящих на десять-тридцать метров от земной поверхности, шел лабиринт плит, камер, дифракционных решеток, которые преобразовывали солнечный диск в кадры на пленке и серии термических проб или анализов длины волн.

Как обнаружили По и его товарищи, именно здесь ущерб был наиболее значительным. После того как телескоп Мак-Мата забросили, никому и в голову не пришло переместить, или просто оградить массивный гелиостат и закрепленные в туннеле линзы. Что до более легкого и портативного оборудования, то оно было продано, обменено или просто разбито. Комната наблюдений и кабинеты превратились в пустые холодные боксы. Из голых стен торчали остатки проводов и труб. С потолков поснимали даже крепления для ламп.

По посмотрел наверх, на последнюю линзу, установленную над комнатой наблюдений. Через нее виднелся неправильно отцентрированный гелиостат. Измененное отображение состояло на девяносто процентов из голубого неба, подернутого на один квадрант легкой дымкой, а десять процентов составляли заросли темно-зеленого кустарника, окружавшего комплекс и уже загораживавшего часть неба. Вид снизу напоминал Моске наблюдение за пейзажем из карманного бинокля.

— Настоящее болото, — высказал свое мнение По, — безнадежно.

Султана Карр, наверняка следовала за его взглядом, поскольку девушка щелкнула языком, чтобы привлечь внимание, а затем поймала его взгляд в темноте.

— Не так уж плохо, беззаботно ответила она. — Линзы надежны и все целы, я только что проверила. Когда мы заменим старье на современное обеспечение, гелиостат заработает как часы.

— Не лучше выйти на орбиту или на Луну? — спросил По.