Восемьсот виноградин - Дейв Лаура - Страница 14

Мама немного помолчала, раздумывая, как бы сменить тему.

– Мне звонил твой жених.

– Похоже, он сегодня всем звонит.

– Бен очень переживает. Я сказала, что вы должны сами во всем разобраться. Я люблю его, но тебя люблю больше и поддержу любое решение, которое вы примите вместе.

– Спасибо, мам.

– Я попросила Бена не звонить твоему отцу. Вряд ли папа согласится, что это касается только вас двоих.

Я кивнула. Мама права. Отец пришел бы в ярость. Не потому, что Бен не сообщил мне о ребенке, а потому, что оказался настолько безответственным, что влип в подобную историю.

– Папа упомянул, что ты навестила Джейкоба Маккарти.

– Он знает?

– Конечно, знает. Джейкоб позвонил ему, как только ты ушла.

Оказывается, он еще и стукач. Впрочем, чего ожидать от человека, который питается лакричными палочками?

– Джейкоб хотел убедиться, что папа не передумал.

Я встрепенулась. А вдруг отец и правда осознал свою ошибку? Вдруг он одумался и велел Джейкобу убираться куда подальше?

– Папа не передумал. Он хочет именно этого. Мы оба хотим.

– Тогда почему ты избегала меня весь день?

– Мне показалось, что ты не в самом благожелательном настроении.

– Джейкоб мне не нравится. Я беспокоюсь, что станет с нашим виноградником – со всем, над чем так трудился папа. Над чем вы оба трудились.

– Хорошо, но неужели ты думаешь, будто сможешь переубедить отца?

– Я просто надеюсь, что он немного повременит и примет решение самостоятельно, а не под давлением.

– На него и так никто не давит!

– Папа знает про Генри?

– Да.

– Значит, давит.

Мама вздохнула. Она не обиделась, а действительно хотела меня выслушать. Хотела, чтобы мы оказались на одной стороне и обсудили то, о чем ей не терпелось поговорить. О Бене.

– Дорогая, у нас назначена встреча с организатором банкета… Ее отменить? Речь не о закладе, хотя если мы не придем на встречу, организатор оставит деньги себе. Нужно сообщить точное число гостей и определиться с главным блюдом.

– Мам, мне сейчас не до того.

– Я сказала, что мы остановились на рыбе.

Я растерянно уставилась на нее.

– Неужели ты отменила свадьбу и забыла мне сообщить? – спросила мама.

– Нет.

– Значит, какой-то части твоей души не хочется ее отменять.

– А другой части?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Если хочешь наладить отношения, надо с чего-то начинать. Для тебя это «что-то» – рыба.

– Кстати, о рыбе… – перебила я. – Помнишь, как в свой пятнадцатый день рождения Финн сбежал из дома и автостопом добрался до Лос-Анджелеса, чтобы попасть на концерт группы «Фиш»?

– В шестнадцатый день рождения. Конечно, помню.

При одном воспоминании об этом мама помрачнела. Финна забрали в полицейский участок, и родителям пришлось посреди ночи ехать за ним в Лос-Анджелес.

– Почему ты об этом заговорила?

– Потому что нам с Бобби тоже тогда влетело, хотя мне было всего тринадцать.

– Четырнадцать. Если память мне не изменяет, ты самовольно отправилась к Квинам на вечеринку в честь сбора урожая, пока мы ездили в Лос-Анджелес.

– А как бы иначе я туда попала?

– Очень смешно!

Воспоминание о том, как я «одолжила» мамину машину и поехала на вечеринку, не казалось маме забавным.

– По-моему, мы немного отвлеклись от темы, – заметила она.

– Ты не выпускала нас из дому так же долго, как Финна. Помнишь почему?

– Ты, судя по всему, помнишь.

– Финн сам не знал, что творил, так сильно ему хотелось попасть на концерт. А мы понимали, насколько это опасно, но не постарались его остановить и не сообщили вам с папой. Ты сказала, что так нельзя. Когда мы любим кого-то, то не сидим сложа руки и не смотрим, как он совершает ошибку. Нужно помешать ему сделать то, о чем он потом пожалеет. Или хотя бы попытаться.

– Ты ведь понимаешь, что я говорила тогда о детях?

– Разве ко взрослым те же принципы не применимы?

– Наверное, применимы.

Мама взяла меня за руку и прижала мою ладонь к своей щеке. Джош с Питером заворочались во сне и теснее прильнули к ее ногам.

– Так вот что ты пытаешься сделать? – произнесла она. – Помешать любимым людям совершить то, о чем они потом пожалеют?

– Да. Именно так.

Мама поцеловала мою ладонь.

– Но в каком случае мы пожалеем? Вот в чем вопрос.

Холмы Себастопол-Хиллс, Калифорния, 1984 г

Малышка плакала.

Мальчики тоже плакали. Причем уже давно. Лежа в спальне, он слышал всех троих. Слышал, как Джен пытается их успокоить. Дэн хотел встать и помочь ей, но она велела ему отдыхать. Он проработал всю ночь и скоро должен снова вернуться в виноградник. Стрелки показывают десять. Нужно поспать хотя бы час.

Дэн лежал на спине, глядя в потолок. У них трое детей, а они того и гляди разорятся.

Первый урожай, первое удачное вино пробудило в нем обманчивое чувство уверенности – казалось, теперь-то Дэн понял, что к чему. Как бы не так – ничего он не понял. Погода действовала против него: два года постоянных ливней, год вообще без дождя. Трое детей…

Себастопол постепенно меняется, но вряд ли он когда-нибудь превратится в рай для виноделов. А тут как раз нашелся человек, готовый купить у него землю, чтобы разделить на десять участков, каждый в акр величиной, и понастроить помпезных коттеджей.

Дэну не хотелось думать об этом, но выхода не было. Он дал себе пять лет – пять урожаев. Если продать виноградник прямо сейчас, Дэн хоть что-то выручит. Даже останется в прибыли. Но еще один такой урожай, и ему придется брать взаймы сверх того, что он уже назанимал.

Нельзя так поступать с женой и детьми. Мальчики ссорятся, постоянно ссорятся. Если переехать в город, они не перестанут шуметь, но там, по крайней мере, он будет реже бывать дома и меньше их слышать. А может, они станут меньше плакать. Такое тоже возможно.

На пороге появилась Джен с дочкой на руках. Малышка спала. Джен улыбнулась этой маленькой победе, и Дэн улыбнулся в ответ. Он любил ее так сильно, что боялся, как бы эта любовь его не сломила.

– Привет, солнце, – сказала она.

Джен устроилась рядом с Дэном и положила между ними малышку. На девочке было голубое платье, из-под которого торчали милые пухленькие ножки. В ней сочетались черты обоих родителей. Бобби получился точной копией матери, Финн – отца. Но дочка походила на обоих и в то же время ни на одного из них.

Дэн положил малышку себе на грудь и взял Джен за руку.

– Все хорошо? – спросил он.

– Я сдалась, – вздохнула она. – Дала мальчикам мешок с печеньем.

– Мудрое решение.

– Каждому. По мешку каждому.

Он улыбнулся и повернул к ней лицо.

– Удалось тебе хоть немного поспать? – спросила Джен.

– Да, – ответил он, чтобы успокоить жену.

– Врунишка!

Она смежила веки, сама готовая заснуть.

– Нужно принять предложение, – сказал Дэн.

Джен тут же открыла глаза.

– Я могу вернуться в университет. Я только что разговаривал с Биллом – он готов взять меня на прежнюю должность. Деньги выручим: риелторша говорит, у нее есть потенциальный покупатель.

– Так вот что ты делаешь вместо того, чтобы спать? Пытаешься принять решение?

– Да, пытаюсь принять решение.

Они переедут в Сан-Франциско. Джен будет работать сессионным музыкантом. У них обоих появится постоянный заработок, и они смогут купить тот фиолетовый дом в викторианском стиле, который видели в Пасифик-Хайтс. Смогут нанять детям няню.

Жена посмотрела на него и улыбнулась. Он обожал эту улыбку и готов был горы ради нее свернуть. Джен улыбалась, потому что он согласился дать им передышку – согласился начать все сначала.

Внезапно ее улыбка исчезла.

– Ты еще кому-нибудь звонил?

– Что?

– Рассказывал ты кому-нибудь о своем плане, кроме Билла?

– Нет. А что?

На мгновение Джен прильнула к нему, обнимая одной рукой его, другой малышку. Потом встала, оставив девочку мирно спать у него на груди.