Восемьсот виноградин - Дейв Лаура - Страница 41

Мишель наклонилась ко мне.

– Ну разве не замечательно? Мне жаль, что Бенджамин так долго не решался открыть правду. Я бы сама тебе рассказала, однако не хотела лезть не в свое дело.

– Я должна была узнать именно от него, но все равно спасибо.

– В прошлом месяце, когда мы отдыхали в деревне Шир, я постоянно на него давила. Сказала, что давно пора тебе признаться – так будет лучше для всех.

– Подожди, где это было?

– В графстве Суррей. Бен сидел с Мэдди, пока мы переснимали некоторые сцены для одного ужасного фильма про владелицу булочной, которая влюбляется в человека с аллергией на глютен. Вот ведь сюжет!.. Я, естественно, играю недооцененную владелицу булочной…

Мишель продолжала говорить, но я больше не слушала. Я думала о поездке Бена в Лондон: в прошлом месяце он отправился туда, чтобы завершить покупку дома. Я так и не смогла дозвониться до него в отеле. Бен очень извинялся и все повторял, что был страшно занят. Сначала рассказывал про деловой ужин в ресторане по соседству, потом объявил, что должен остаться еще на несколько дней: якобы продавец тянул с инспекцией дома. Я даже не заподозрила Бена во лжи. Он утверждал, будто обустраивает наше новое жилье, а сам проводил время с Мэдди и Мишель.

– Он помогал и после съемок, когда мы вернулись в Лондон, – дошли до моего сознания слова Мишель. – Занимался Мэдди, пока я разбиралась с накопившейся корреспонденцией. Наш дом буквально в двух шагах от вашего. Разве не чудесно?

Сердце у меня заколотилось быстрее.

– Бен не говорил, что вы живете рядом.

– Совсем рядом! На заднем дворе у нас высокое дерево, а на нем – домик. Мэдди устраивает там чаепития и разве что не спит. Я заплатила за эту штуковину пятьдесят тысяч фунтов, так что не возражаю. – Мишель рассмеялась. – Когда Бен приезжал к нам в последний раз, Мэдди пригласила его на чай, и он показал ей свой дом. С дерева он виден как на ладони – даже красную дверь разглядеть можно.

У меня возникло такое чувство, будто я вращаюсь на месте и никак не могу остановиться. Внезапно я поняла, что пытается внушить мне Мишель: мои улицы в Лондоне никогда не станут моими, мой дом никогда не будет принадлежать только мне. Мы с Беном не сможем пустить корни на новом месте: придется как-то устраиваться среди корней, которые уже пустила Мишель.

Она подалась вперед и печально улыбнулась, как бы жалея о неосторожно сказанных словах.

– Не обращай внимания, я совсем заболталась!

Мишель притворилась другом, чтобы нанести мне удар. Замысел был настолько очевиден и жесток, что невольно вызывал восхищение. Впрочем, я понимала: это всего лишь средство, а ее настоящая цель – Бен.

Мишель не видела ничего, кроме Бена – подобно тому, как Генри не видел ничего, кроме мамы, а Финн – ничего, кроме Маргарет. Так всегда бывает, когда мы хотим чего-то, что нам не принадлежит.

– Зря я об этом заговорила! – воскликнула Мишель. – Совершенно не умею держать язык за зубами. У вас с Беном отношения только-только наладились, а я взяла и опять все испортила!

Голос актрисы звучал елейно, но даже он не мог скрыть напряжения во взгляде. Для нее это был последний шанс. Пока мы не женились, пока Бен навсегда не сделал меня своей. Последний шанс убедить нас, что делать этого не следует.

Мишель наклонилась ко мне, играя роль.

– Я слишком честная – совершенно не умею что-то скрывать.

– Однако скрывала же Мэдди от Бена.

Она усмехнулась и разом отбросила всякое притворство.

– Ну, иногда это дается легче обычного.

Тут нас прервали. Пять старейших членов винного клуба, каждой из которых было далеко за семьдесят, не смогли больше сдерживаться и окружили Мишель, чтобы попросить автограф.

– Для наших внуков, – пояснила их предводительница.

С молниеносной быстротой помощник шерифа Итан Троппер выступил вперед и оттеснил старушек в сторону.

– Дамы, в очередь, пожалуйста. У мисс Картер всего две руки.

Мишель рассмеялась. Приветливо посмотрела на старушек, благодарно улыбнулась Тропперу. Противоречивых чувств во взгляде как не бывало. На ее лице снова играла обворожительная улыбка.

Двое хороших людей

В одной руке Бен держал поднос с двумя стаканами скотча, другой сжимал пальчики Мэдди. При виде меня он улыбнулся, но я не смогла выдавить из себя ответную улыбку.

– Нам нужно поговорить, – сказала я.

– Хорошо…

Я пристально посмотрела на Бена. Любой мужчина в мире готов упасть к ногам Мишель, но ей нужен именно этот. Не потому ли, что она не может его получить? Так объяснить поведение актрисы проще всего. Однако Бен еще и отец ее ребенка. Эгоистичные и великодушные мотивы переплелись в душе Мишель так тесно, что теперь ей кажется, будто они с Беном созданы друг для друга.

Бен велел Мэдди вернуться к матери, потом взял меня за руку и отвел к выходу из шатра. Отсюда открывался вид на виноградник, залитый лунным и звездным светом.

– Что случилось? – спросил он.

– Мы с Мишель немного поболтали.

Бен озабоченно взглянул на меня.

– Так и знал: не надо было ее приглашать.

– Я просто пытаюсь понять, зачем ты ездил в Лондон. Чтобы подготовить наше будущее? Или ваше с ней?

– Наше. – Он прижал руки к моим щекам. – Меня волнует только наше будущее.

– Тогда почему ты не рассказал, что ездил в Суррей?

– Суррей? – Бен только сейчас понял, что я знаю. – Джорджия, послушай…

– Дело ведь не только в Мэдди, верно? Ты хотел проверить, сможете ли вы с Мишель создать семью – сможешь ли ты жить с ней.

– Разумеется, нет! Я ездил только ради Мэдди.

– Ты ведь обещал, что между нами больше не будет секретов!

– Мишель старается изобразить все в таком свете, в каком хочет видеть сама. Я же говорил: она непростой человек.

– Непростой или лживый?

Бен пытался решить, насколько должен быть со мной честен, и взял с подноса стакан, желая выиграть время.

– Когда она вернулась, я на мгновение засомневался. Эта женщина сломала меня, а теперь стала матерью моего ребенка. Любой мужчина на моем месте испытывал бы то же самое.

Я отвела взгляд. Сердце упало.

– Ты мне об этом не говорил.

– А зачем? Кому от этого легче? Разве ты рассказываешь мне о каждом мужчине, который привлек твое внимание?

Я была слишком потрясена, чтобы возражать. Да и что я могла возразить? Бен прав: любой мужчина засомневается, когда перед ним самая красивая женщина в мире. Тем более, если она не против – если родила от него ребенка.

– Знаю, Мишель хочет выбить тебя из колеи, спутать наши планы. Не поддавайся. – Бен приблизил губы к моему уху и прошептал: – Главное, что решил я. А я решил остаться с тобой. Это был самый легкий выбор в моей жизни.

Я кивнула и обняла его, желая поверить.

И все же что-то в словах Бена меня смущало. Он рассказал не всю историю. Мишель бросила его, а теперь мечтает вернуть. Вот какова настоящая история.

Беда не в том, что Бен перевернул с ног на голову наши планы на будущее и мои мечты о счастливой совместной жизни. И даже не в том, что мне предстояло как-то уживаться с Мишель.

Говоря о том, как легко ему далось решение остаться со мной, Бен прикрыл глаза. Бен прикрыл глаза, и я поняла: ему только хочется, чтобы это было правдой.

Я сказала Бену, что мне нужно немного побыть одной. Потом подошла к стойке, налила игристого вина и залпом осушила бокал. Бармен молча уставился на меня – явно хотел что-то сказать и не решался. Я вызывающе посмотрела на него.

Забрав бутылку, я устроилась с ней в уголке, откуда могла видеть Финна в одном конце шатра, а Бобби – в противоположном. Мама переводила взгляд с одного на другого; Генри стоял рядом и явно чувствовал себя неловко. Не потому, что пришел – я уже достаточно знала Генри, чтобы понимать: ему комфортно в любом обществе. Нет, просто он видел, как мама нервничает, и думал, что это из-за него. Генри было неловко, потому что он за нее беспокоился.