Мое простое счастье - Дейв Лаура - Страница 40

Как ни странно, она, похоже, поняла.

– Он отлично потрудился, правда?

– Правда, – ответила я.

Эмили кивнула, как бы соглашаясь с собственными словами. Это, конечно, не то же самое, что похвалить мои фотографии или хотя бы о них упомянуть, но и не то же самое, что совсем ничего не сказать. И я решила сосредоточиться на последнем.

– Пожалуй, мне пора домой, – сказала Джиа. – Брайан ждет.

Эмили заправила ей волосы за уши:

– Хорошо, милая. Еще раз спасибо, что зашла.

– Передайте Джи, что если ему что-нибудь понадобится, я всегда рядом.

– Обязательно, – ответила Эмили.

Джи? Она называет его Джи… Но это ничего. Просто еще одна мелочь, о которой я не подозревала. Она называет его Джи и знает – возможно, даже лучше меня, – когда он похож на самого себя, а когда нет. У них была своя история – долгая, глубокая история, – и она никогда не исчезнет.

Но теперь у нас тоже есть своя история, и она для нас гораздо важнее. Наш первый брак. Время, когда мы учимся делать все правильно.

«Жизнь – сложная штука», – сказал Эли в Лондоне. «Затишью вслед всегда приходит буря», – заметил Джесси всего несколько часов назад.

Глядя на мою свекровь и девушку, которую она хотела бы видеть своей невесткой, отрицать это было невозможно.

Но ведь мы можем все изменить, правда? Хотя бы иногда? Особенно теперь, когда мы едва не потеряли самое важное?

Разве не могу я – прямо сейчас – сделать свою жизнь немыслимо, немыслимо… чистой?

И, повинуясь этому порыву, я одарила их еще одной улыбкой – на сей раз бесстрашной.

– Я очень рада видеть вас обеих.

С этими словами я заключила их в объятия, словно ничего естественнее и быть не могло. Треугольные объятия. Причем две стороны треугольника стояли по стойке «смирно» и ждали, когда же это кончится.

Наконец Джиа неловко отстранилась.

Затем ее примеру последовала Эмили, поправляя юбку и безуспешно пытаясь скрыть изумление.

– Ну, – сказала она, – мы пойдем.

А все же хорошо, что я это сделала!

Я сидела на подоконнике и смотрела на спящего Гриффина. Маску с него уже сняли, трубок тоже стало меньше.

Гриффин спал уже несколько часов, а я смотрела на него и думала, как же сказать ему спасибо за ресторан. Как вообще можно отблагодарить за такую непоколебимую веру в меня, в мое будущее? Самое меньшее, что я могу сделать, это быть с ним честной.

И тут же Гриффин проснулся.

Он повернулся ко мне, загораживаясь ладонью от солнца, затем, когда глаза привыкли к свету, закинул руку за голову и улыбнулся.

– Привет, – сказал он.

– Привет. Как ты себя чувствуешь?

Гриффин немного помолчал, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Немного лучше, пожалуй… – решил он. – Нечто среднее между «немного лучше» и «гораздо лучше».

И выглядел он тоже лучше – Джиа была права. Настоящий Гриффин вернулся еще не полностью, но я видела, что семена уже дают ростки и пробиваются наружу…

– Это хорошо, – сказала я. – А у меня есть новость, от которой станет еще лучше: врачи говорят, что тебе можно вернуться домой.

– Сегодня?

– Не сегодня, но скоро. Может быть, завтра.

– Согласен на «скоро»… И на «может быть, завтра» тоже.

Я соскочила с подоконника, подтащила к кровати единственный в комнате стул и поставила его так, что спинка оказалась между нами.

Гриффин просунул руку между прутьями и взял меня за руку, обхватив мои пальцы.

– Расскажи мне кое о чем…

– О чем?

– О Лондоне.

Я посмотрела вниз, на наши руки, как будто они знали ответ.

– Не уверена, с чего начать…

– Начинать обычно лучше с начала.

– Ну… когда твой брат позвонил и сообщил, что с тобой случилось… что ты в больнице… я как раз уволилась с работы…

– И это у тебя называется начало? – поинтересовался Гриффин.

Я улыбнулась:

– Я бы вернулась в любом случае. Уехать я решила еще до того, как Джесси позвонил.

– Почему?

Я слегка пожала плечами:

– Это была работа мечты, но ты оказался прав – не моей мечты.

Гриффин кивнул, но не нарушил молчания. Он смотрел на меня и ждал, когда я расскажу ему, что собираюсь делать дальше.

– Когда позвонил твой брат, я как раз набирала номер Ника. – Я сделала глубокий вдох и продолжила: – Я поняла, чего хочу, и набирала номер Ника, чтобы сказать ему об этом.

– Сказать ему? – переспросил Гриффин.

– Наверное, стоит все-таки начать с начала…

Гриффин рассмеялся и сжал мою руку:

– И вот теперь… именно теперь она хочет начать с начала!

– Я должна была поехать в Лондон, Гриффин, потому что раньше я не знала всей истории.

– И чего же ты не знала?

– Почему я выбрала тебя.

Я встретилась с ним взглядом, чтобы он почувствовал: я говорю от всего сердца.

– Я выбрала тебя не по минутному капризу. Всю свою жизнь я соглашалась только на самое лучшее, самое достойное – мчалась на другой конец света, лишь бы найти то, что сделает меня счастливой. А потом я нашла тебя, и ты хотел одного: чтобы я считала достойной себя… – Я замолчала, еле сдерживая слезы. – И ради этого ты даже построил мне ресторан…

Гриффин улыбнулся и безуспешно попытался притянуть меня к себе прямо сквозь спинку стула.

– Иди-ка сюда, – сказал он.

Я кивнула и забралась к нему в постель. Мы оба лежали на боку, лицом друг к другу.

Гриффин поцеловал меня сначала в лоб, потом в обе щеки.

– Так что там насчет Ника? – спросил он.

Я попыталась объяснить Гриффину то, что узнала о Нике, хотя на это у меня ушло пять лет совместной жизни, болезненный разрыв и запоздалое предложение руки и сердца: мы любили друг друга (я – тормоз, знаю…). Но любовь наша была трудной и бесполезной, потому что мы любили друг друга по очереди, а не одновременно. Невозможно все время любить друг друга одновременно, но надо, чтобы получалось хотя бы иногда. В конце концов, разве умение любить, любить вместе – не самое главное?

Было и еще кое-что: после разрыва с Ником я стала другой. Гриффин сделал меня другой. Вот на что способна любовь! И я не хотела стать прежней и соглашаться на меньшее, чем могла получить здесь, с Гриффином: научиться поддерживать любимого человека и позволить ему поддерживать себя.

– Одного не понимаю, – сказал Гриффин, – если ты осознала все это еще в Лондоне, почему ты звонила Нику?

– Ах, да… – произнесла я, энергично кивая головой. – Потому что я поняла еще кое-что.

– И что же?

– Я хочу, чтобы он вернул мне собаку.

Грудью я почувствовала, что Гриффин улыбается. Не переставая улыбаться, он коснулся губами моих губ, и с минуту мы целовались. А потом он расхохотался.

– Что тут смешного? – спросила я и тоже развеселилась – от одного звука его смеха. Мы оба смеялись так громко, что я даже испугалась, как бы ему не стало хуже.

– Я надеялась забрать ее до того, как прилечу к тебе, но вышло по-другому.

– Я смеялся не над этим.

– А над чем?

– Мы с Джесси смотрели в окно, когда ты разговаривала с мамой и Джиа.

Я вытаращила на него глаза:

– Ты видел, как мы обнимались?

– Не только видел, но и сфотографировал!

Я зажмурилась:

– Я сейчас сгорю со стыда!

– Не надо. От такого зрелища я сразу выздоровел.

– Это жестоко, – сказала я, краснея, но все же расслабилась и прижалась к нему.

Впервые с тех пор, как мы расстались, я почувствовала, что могу по-настоящему расслабиться.

– Гриффин, – сказала я уже мягче, интимнее. – Я подумала еще кое о чем.

– Как, еще о чем-то?

– Еще об одном, – кивнула я.

Он посмотрел прямо на меня и отвел с моего лица прядь волос:

– Выкладывай.

Я прижалась к его руке, в которой он по-прежнему сжимал прядь моих волос:

– Знаю, это глупо, но я хочу устроить свадьбу. Хочу купить за сумасшедшие деньги пышное белое платье, надеть туфли для танго и станцевать на заднем дворе первый танец. Хочу сделать дурацкий снимок с нашими матерями и мучиться на следующий день похмельем. Хочу сказать, что между нами все всерьез.