Фунт плоти - Джексон Софи - Страница 32

– Тебя какой-то хмырь спрашивает, – сказал автомеханик, тыча пальцем в сторону входа.

– Кто? – насторожился Картер, отставляя недопитую чашку кофе.

– Я почем знаю? – пожал плечами Кэм. – Спросил тебя. Говорит, по срочному делу.

– Они сначала мотор угробят, а потом требуют, чтобы за полчаса починили.

Картер направился к выходу и вдруг резко остановился. Это был вовсе не заказчик. Человек, дожидавшийся его на тротуаре, носил костюм стоимостью не менее двух тысяч долларов. И этого человека Картеру очень не хотелось видеть. Все приятные мысли о Персике как ветром сдуло.

– Ну здравствуй, Остин Форд.

– Здравствуй, Картер.

Минуту или две они молча разглядывали друг друга. Картер, не отличавшийся терпеливостью, заговорил первым.

– Зачем пожаловал? – спросил он, раздраженно тряхнув головой.

– Ты не отвечаешь на наши звонки, – спокойно, но с изрядной долей надменности ответил Остин.

– Твои отморозки не могли до меня дозвониться, и ты решил потратить свое драгоценное время, притащившись сюда?

– Ничего личного, Картер. Но документы нуждаются в подписании.

Картер достал из заднего кармана пачку сигарет, закурил и глубоко затянулся.

– Документы, как ты их называешь, были составлены без моего согласия, – сказал он, тыча в сторону Остина дымящейся сигаретой. – Цель ясна даже дебилу: уронить меня с доски. Так что, мистер Форд, здесь очень много личного, и это личное называется шантажом, обманом, махинациями и так далее.

Остин поморщился, словно говорил с задиристым подростком.

– Послушай, Картер. У меня и моих коллег хорошая память. Не ты ли постоянно твердил, что в гробу видал эту компанию? Не ты ли говорил, что она камнем висит на твоей шее? Но когда мы предлагаем тебе достойное освобождение от ноши, ты почему-то начинаешь брыкаться.

– Чушь собачья! – резко возразил Картер. – Ты предлагаешь мне исчезнуть с горизонта, поскольку семейство Фордов до жути боится скандала. Как же! Вдруг акционеры WCS пронюхают, что владелец компании – преступник. Вот только по иронии судьбы, если вспомнить всех тех, с кем ты ведешь дела, там такие статьи могут нарисоваться! Моя покажется детской шалостью… Никак Казари забил в колокола?

Остин сощурился:

– Картер, при чем тут слухи? Мы как-никак родственники.

– Только не надо разыгрывать со мной семейную идиллию! – Картер полоснул по нему сердитым взглядом.

Он отшвырнул недокуренную сигарету, и та пролетела в нескольких миллиметрах от левой руки Остина.

– Когда я сел, никто из родственничков по линии Фордов и носа не показал в Артур-Килле. Так что нечего теперь изображать любовь!

Остин примирительно поднял руки:

– Я тебя понял.

– Нет. – Картер стал надвигаться на него. – Ты ни бельмеса не понял. Родство там или не родство, но у меня руки чешутся прямо здесь начистить тебе задницу. Просто из принципа.

Остин не отступил, даже когда Картер оказался с ним нос к носу.

– А тебе не кажется, что это сильно повлияет на твое досрочное освобождение?

– Валил бы отсюда вместе со своим долбаным благочестием, – прошипел Картер. – И нечего смотреть на меня так, будто ты чище монашкиной простынки. Ты знаешь: один мой звонок, несколько слов о твоих сделках с Казари, и федеральные власти мигом обложат тебя со всех сторон.

– А ты что, уже нарыл кучу компромата на Казари и на меня?

Они оба стояли почти вплотную, сердито переглядываясь и не отступая ни на полшага.

– Парни, это у вас игра такая?

В дверях мастерской стоял Макс, скрестив руки на широкой груди. Глаза Остина блеснули в его сторону и тут же снова переместились на Картера.

– Да, Макс, – ответил Картер, продолжая в упор смотреть на Остина. – Мой двоюродный брат уже уезжает.

Остин хмуро кивнул:

– Ты все-таки подумай о моих словах, Картер. До связи.

Он двинулся к своей машине на противоположной стороне улицы.

Картер дождался, когда тот уедет, затем повернулся к Максу. Лицо у него было мрачнее тучи.

– Что понадобилось этому выползку? – спросил Макс.

Картер встал рядом с ним:

– Опять пытался купить меня на отступные.

– И что ты ему сказал?

– Чтобы поискал себе другие занятия, а если не найдет, пусть сам себя поимеет.

– Правильно. Это по-нашему.

Макс одобрительно хлопнул его по плечу. Картер усмехнулся и мысленно приказал себе успокоиться.

Ишь, родственничек выискался. Да что этот гребаный Остин знает о родстве?

Форды – они все такие. Их волновали лишь способы добраться до его денег и упрочить собственную власть. Картер хоть и ненавидел каждый цент, поступавший на его счет в швейцарском банке, но танцевать под фордовскую дудку не собирался. Он не шестерка, чтобы гнуться перед так называемой родней.

В следующее мгновение ему стало не до Остина.

– Черт! Я же совсем забыл!

Картер хлопал себя по карманам, будто что-то искал.

– Макс, который час?

– Без четверти четыре. А что за пожар?

Вместо ответа Картер выругался и кинулся в мастерскую за ключами и рюкзаком.

– Я опаздываю! Понимаешь? Опаздываю!

Он натянул кожаную куртку, надел вынутые из кармана темные очки и подбежал к своему мотоциклу.

– На урок опаздываю! – пояснил он изумленному Максу, надевая шлем. – Я же обещал ей, что ни в коем случае не опоздаю!

– А-а, ты про свою училку, – наконец понял Макс.

Картер уже выруливал на проезжую часть.

– Если урок не заладится, скажи ей, что готов вместо тебя записаться в ученики. И в учителя тоже. Мне всегда нравились рыжие.

Картер показал ему средний палец. Макс загоготал, глядя, как его друг на полной скорости рванул по улице.

Кэт раздраженно барабанила пальцами по столу читального кабинета. И с чего она взяла, что Картер сдержит слово и не опоздает?

По одной простой причине: дура она, вот и все.

Глупо было думать, что он приедет вовремя. Еще глупее было строить планы совместных занятий и злиться на него, что он, даже не подозревая об их существовании, уже их опрокинул. И уж верх глупости – подкрасить губы, прежде чем явиться сюда.

Кэт достала из сумки «Ленивого мышонка Уолтера» и перечитала надпись на форзаце: «…какими бы ни были препятствия».

И вообще, что она знала о его привычках? В тюрьме он был вынужден подчиняться общему распорядку. А в обычной жизни… Про таких говорят: «Он и на собственные похороны опоздает». Кэт закрыла книгу и снова посмотрела на часы. Десять минут пятого. В прошлый раз она ждала полчаса. Сейчас уже прошло двадцать минут. Кэт проверила мобильник. Ничего, кроме сообщения от Остина. Тот желал ей удачного дня и спрашивал, есть ли у нее планы на субботу.

Кэт закрыла глаза. Как назло, перед мысленным взором встала сцена в книгохранилище, когда Картер – сильный, рослый, мускулистый – подхватил ее со стремянки и потом так замечательно поддерживал за талию.

– Дурь это все! – Кэт уткнулась подбородком в стол и даже не заметила, что разговаривает вслух. – Размечталась, как старшеклассница. Возьми себя в руки. Все эти красавчики…

– О каких красавчиках речь? – послышался вдруг знакомый голос.

Кэт открыла глаза. Голову от стола она поднимала медленно, как будто каждый дюйм давался ей с огромным трудом.

– О моих… туфлях, – сказала она, выставляя ногу и показывая Картеру серо-стальную лодочку от Гуччи. – Правда, красивые?

Она упорно разглядывала туфли, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Картер смотрел не столько на туфлю, сколько на ее ногу.

– Я не очень понимаю в женских туфлях. Но у вас хороший вкус. Раз вы их купили, значит это то, что вам надо. – Куртку он повесил на спинку стула. – Я прекрасно понимаю, что опоздал. И помню, что обещал приехать вовремя.

– Да, – резко согласилась Кэт, радуясь перемене темы. – Второе опоздание подряд. Понимаю: у вас есть дела. Но у меня тоже они есть. А эти постоянные опоздания ни к чему хорошему не приведут. Мы уже потеряли пятнадцать минут.