Фунт плоти - Джексон Софи - Страница 94

Ева подавила тревогу, уже подступавшую к горлу.

– Если тебе не хочется… сделать шаг навстречу… я… пойму.

– И ты, мама, пойми! – В зеленых глазах Кэт читалось отчаяние. – Я не то чтобы не хочу сделать шаг навстречу. Но я не могу переступить через твое отношение к человеку, которого я люблю. А тебе невыносимо находиться с ним в одной комнате. Мы с Картером – одно целое. И если ты этого не признаешь, нам бесполезно даже пытаться восстанавливать прежние отношения.

– Понимаю, – прошептала Ева, сжимая кулаки и подавляя привычные эмоции, бурлившие внутри.

– Нет, не понимаешь, – возразила Кэтрин. Она закрыла глаза, успокаивая собственные эмоции, которые тоже бурлили. – Если Картер рассказал тебе, как он меня спас, это еще не значит, что ты поняла суть наших с ним отношений. То, что мы значим друг для друга.

– Так объясни мне, – попросила Ева.

Она хотела понять. Нуждалась в понимании.

– Я люблю его больше, чем могу объяснить словами, – начала Кэтрин. – Он понимает меня, оберегает и очень любит.

– В этом я не сомневаюсь, – призналась Ева.

– Он честный, отзывчивый и невероятно смелый. Я хочу прожить с ним до конца жизни.

Сердце Евы тут же отреагировало несколькими испуганными ударами, но слова дочери ее не удивили. Да, Кэтрин хотела прожить с ним всю жизнь. Картер был ее половиной, такой же, как Дэнни для Евы. Так смеет ли она мешать счастью дочери, о котором мечтала с первых дней жизни Кэтрин?

– Мама, ответь честно: что ты чувствуешь, слушая меня сейчас? Человек, к которому ты относишься с такой неприязнью, однажды станет моим мужем и отцом твоих внуков. Какие чувства это у тебя вызывает?

Ева засунула руки в рукава фуфайки и зябко поежилась. Она смотрела на заснеженные лужайки, но видела их зелеными и цветущими. Между деревьев с веселым визгом носились ее внуки. Потом она увидела Кэтрин в простом белом платье, с полевыми цветами в волосах. Харрисон вел ее по дорожке, усыпанной белыми магнолиями. А в конце дорожки стоял Уэс, чертовски элегантный в своем черном костюме и белой рубашке с расстегнутым воротником.

Это было так просто, так естественно. И… так неизбежно.

– Мама, я спросила, какие чувства это у тебя вызывает.

– Мне… очень страшно.

– Почему? – выкрикнула Кэтрин. – Ты все время твердила, что хочешь видеть меня счастливой! Тогда почему тебя пугают мысли о моем счастье?

Ева смотрела на свою красивую, сильную и решительную дочь:

– Почему? Потому что ты уже не будешь моей маленькой девочкой. – Она пододвинулась ближе и откинула волосы Кэтрин с плеча за спину, где они замерли рыжими волнами. – Я ведь не святая, – вздохнула Ева. – В моей жизни было предостаточно отвратительных решений. Среди них – попытки руководить твоей карьерой и твоей жизнью. Мне стыдно за то, как я вела себя с тобой. Прости меня, Кэтрин. Но кое-что из моих мотивов ты поймешь, когда сама станешь матерью. Если бы кто-нибудь вздумал угрожать тебе, я была бы готова отправиться в ад и голыми руками сражаться с сатаной. Мать защищает своих детей, не думая о последствиях. И когда детям пять лет, и когда двадцать пять. – Руки Евы коснулись лица дочери. – Когда твоего отца не стало и я поняла, что ты единственная ниточка, связывающая меня с ним, я невероятно испугалась. Мне захотелось защитить тебя от всего мира. От одной мысли, что с тобой что-то может случиться, у меня внутри все холодело. Умом я понимала: ты вырастешь и все равно уйдешь в свою жизнь. И это меня тоже пугало. – По щекам Евы ручьем катились слезы. – Конечно, это не оправдывает моего поведения. Я не хотела делать тебе больно, сдерживать твои порывы. А получалось наоборот. Ты гораздо сильнее меня, но я долгое время отказывалась это признать. Прости меня, доченька. Знаю, твое прежнее доверие ко мне не может вернуться мгновенно. Я просто надеюсь, что оно вернется. Мне и сейчас тяжело. По многим причинам. Но я хочу, чтобы ты была счастлива и защищена от всех опасностей. Мы с твоим отцом всегда об этом мечтали.

– Я знаю, мама, – сказала Кэтрин. – Ваша мечта осуществилась. Я счастлива с Картером. И лучше его меня никто не защитит.

Ева нежно поцеловала ее в лоб и встала, оставляя все свои надежды в руках Кэтрин:

– Я скажу Картеру, чтобы вышел к тебе.

Ева взялась за ручку двери.

– Мама.

– Да, любовь моя.

– И ты меня прости. Я тоже тебя люблю.

Глава 34

Через две недели Остина вызвали на совет директоров WCS.

После памятного визита Бена Остин дергал всех, кому когда-то оказывал услуги и кто был у него в долгу. Но, увы, даже совместными усилиями они не могли вытащить его из глубокой ямы, в которой Остин оказался стараниями Картера и этого проныры Томаса.

К Остину вернулось прежнее самообладание. Даже сейчас он не считал, что проиграл по всем статьям, и потому игнорировал настороженный взгляд секретарши Хелен.

– Привет, Хелен. Если не ошибаюсь, совет соберется…

– Они уже здесь, – пряча глаза, ответила секретарша.

– Уже? – поморщился Остин.

– Да, сэр.

Это было… как-то непривычно.

Остин сделал глубокий вдох, толкнул массивную дверь и… немедленно пожалел об этом.

«Расшиби мне яйца о стенку!» – подумал Остин.

В начале стола, там, где не раз сидел Остин, стоял его двоюродный брат. Костюм от Диора. Такие костюмчики стоят не меньше четырех тысяч долларов. Прямой, как стрела, Картер стоял и улыбался, словно яппи с рекламного плаката. Ничто в его облике не напоминало бывшего зэка, каким его видел Остин всего несколько месяцев назад. Остину отчаянно захотелось въехать родственничку хуком справа и согнать эту поганую улыбочку.

– Доброе утро, – поздоровался Картер. – Прошу. – Он кивнул на стул слева от себя.

– Я предпочитаю стоять, – ответил Остин, оглядывая собравшихся.

Пятнадцать человек, включая Адама.

– Смотрю, вы тут удобно устроились. – Усилием воли Остин притушил подступившую злость. – Кажется, это называется враждебным поглощением.

– Возможно, – за всех ответил Картер. – Но в случившемся нет ничего враждебного. И это ни в коем случае не захват. Я просто возвращаю себе то, что принадлежит мне на законных основаниях. Члены совета единодушно согласились признать меня главой корпорации и мажоритарным акционером WCS. То и другое находится в полном соответствии с документами, подписанными нашими дедом и бабушкой.

– Ах, единодушно согласились? – прорычал Остин.

– Да, – ответил Адам. Он встал и подошел к брату. – Они бы сделали это гораздо раньше, если бы ты не утаивал от них существование упомянутых документов. Тебе необходимо подписать отказ от имущественных притязаний. Я это уже сделал. По юридическим нормам подпись ставится в присутствии членов совета.

Остин злобно сощурился на Адама. Успел переметнуться?

– Знаю, – процедил он сквозь зубы.

– Можешь не беспокоиться, – снова заговорил Картер. – Я распорядился, чтобы за тобой осталась часть акций компании. Дивидендов по ним тебе должно хватить на безбедную жизнь и даже на две.

– Меня не деньги заботят.

– Верно, – бросил ему Картер. Он понизил голос до хриплого шепота. – Дело не в деньгах, Остин. Дело всегда было в принципе. Это слово вечно ускользало от тебя, и ты привык считать, что можешь обойтись без него.

Остин смотрел на Картера и Адама. Все надежды на чудо провалились. В груди стало холодно и пусто.

– Где контракт?

– Пожалуйста, мистер Форд.

Юрист фирмы услужливо протянул ему бумаги.

Остин почувствовал, что его обыграли. Хитро. Коварно. Исподтишка. Он многим не нравился. Теперь они торжествуют свою маленькую грязную победу. Промчавшись мимо Картера и Адама, Остин схватил первую попавшуюся ручку и подписал все экземпляры контракта. Все годы напряженной работы, все его мечты… Этот ублюдок, не вылезавший из тюрьмы, его переиграл.

– Вам необходимо подписать еще и «правило кляпа», – добавил тот же юрист. – Там сказано, что в случае любых ваших попыток очернить мистера Картера и репутацию компании контракт, только что подписанный вами, потеряет законную силу. Вы лишитесь всего, что оговорено в контракте, и будете вынуждены отвечать перед судом за действия, на которые в данный момент совет директоров закрывает глаза.