Оазис любви - Томсон Вики Льюис - Страница 29

Чейз обернулся и увидел Ру, лежащего в шезлонге.

— Ох, прохиндей, и напугал же ты меня! Тебе лучше?

— Немного. В комнате от одиночества я начинаю беситься.

— Извечное волнение жениха? — Чейз, улыбаясь, подошел к шезлонгу.

— Откуда я знаю? — проворчал Ру. — По-моему, волнение жениха и отравленная пища имеют одинаковый вкус.

— Не мне судить — никогда не пробовал ни того, ни другого, И не планирую.

— Да, ты такой свободный человек, что не можешь дождаться, когда попадешь в тот маленький коттедж.

— Э-э…

— Не пытайся морочить мне голову, Лейветг. Ты в такой же любовной ловушке, как и я. Если Аманда захочет остаться в «Истинной любви» и стирать до конца дней твои носки, ты вцепишься в этот шанс обеими руками.

— Да, — Чейз поправил шляпу и отвернулся, — только могу гарантировать, приятель, что она не захочет.

— Ты не воздаешь себе должное, — засмеялся Ру. — Ночь еще только начинается.

— Я иду туда не за этим.

— Ты идешь не ради секса?

— Только ради этого и иду. — Чейз подумал, что слова прозвучали так, как и можно было ожидать от прежнего Чейза. Но прежний Чейз быстро растаял в охватившей его страсти. — Последний раз для нее это было одноразовое приключение. Сейчас моя очередь, — добавил он, будто остроумная фраза могла остановить желание, пронизывающее его насквозь. Наивная уловка!

— Ну, раз ты так говоришь, — усмехнулся Ру. Потом игривые нотки исчезли из его голоса. — Что думаешь насчет отравленной пищи?

— Мог кто-то намеренно это устроить?

— Не вижу, почему бы нет. Достаточно бросить в кастрюлю испорченное куриное мясо. Это мог сделать любой, кто входил в кухню.

— Черт возьми, а сегодня там побывали почти все! — воскликнул Чейз. — Видел кто-нибудь поблизости Уайтлока?

— Я на него не думаю. И потом, мы знаем, кто не ел бульона.

— Знаем. Но послушай, Ру, Белинда не стала бы травить мужа.

— А ты уверен, что он отравился? Эти старики на редкость ловкие пройдохи. Она могла научить его, как себя вести.

— Не могу в это поверить, — покачал головой Чейз. — Я видел лицо Белинды, когда она садилась в «скорую». Знаешь, Дуэйн тоже не ел бульона. И никто из работников. Может быть, кто-то из них затаил зло, а ты даже не подозреваешь.

— Все возможно, — тяжело вздохнул Ру. — Черт возьми, как мне противны эти подозрения!

— Дэвис сегодня упомянул о каком-то проклятии над «Истинной любовью». В чем там дело?

— Это больше по ведомству Ли, чем по моему. Но кое-что я слышал. В 1800 году на этом месте какие-то кавалеристы уничтожили целую деревню индейских женщин и детей. Предполагают, что мужчины племени прокляли землю и объявили, что ни один белый человек не будет на ней счастлив и не получит от нее прибыли.

Чейз задумчиво смотрел на темные горы, высившиеся над домом.

— Ты слышал эту историю до того, как купил ранчо?

— Да, но я не обращаю внимания на суеверия, поэтому не счел нужным пересказывать эту историю тебе и Джилардини. У нас могут возникнуть проблемы с «Истинной любовью», но я на все сто уверен, что они не связаны со старым проклятием. Пакостит какой-то подонок во плоти и крови, который хочет выжить нас с этой земли. Я бы много дал, чтобы поймать его на месте преступления!

— По-моему, сегодня ночью тебе надо забыть об этом и хорошенько отдохнуть. У тебя завтра большой день, дружище.

— А если кто-то попытается и его испортить? Чейз не мог с уверенностью пообещать, что в день свадьбы Ру не случится какого-нибудь нового происшествия.

— Надо надеяться, что завтра наших друзей будет больше, чем врагов, — проговорил он уже на ходу. — Утром увидимся, жених.

— Ладно. Удачи тебе ночью, ковбой.

Чейз поднял руку, словно принимая пожелание. Не объяснять же парню, который не признает суеверий, что в таких случаях не стоит желать удачи. Когда он шел к коттеджу, серебряный медальон луны завис над Аризоной, а Венера сверкала рядом, будто алмазная подвеска. Лишь однажды Чейз сообщил звезде свое желание — и ничего не получил. С тех пор Чейз надеялся только на себя, когда хотел что-то получить. И если не получал, то убеждал себя, что желаемое не стоило усилий.

В коттедже не светилось ни одно окно. Сердце забилось быстрее. Она уже в постели. Ждет. Или передумала. Заперла дверь и выключила свет, чтобы отправить его восвояси.

При бледном свете полумесяца он разглядел Хлою, стоящую на веранде возле двери, а не внутри коттеджа. Обнадеживающий признак. Когда Чейз подошел ближе, Хлоя помахала хвостом.

— Иди ко мне, девочка, — тихо позвал ее Чейз. Она протопала по ступенькам и уткнулась носом в его ладонь. Он почесал ей за ухом, потом поднял морду и посмотрел в глаза. — Иди найди Ру. Сегодня ночью ты будешь охранять Ру. А я буду на посту здесь. — Хлоя тихо заскулила. — Иди найди Ру, — повторил Чейз. Собака послушно направилась к белеющей под луной тропинке прямо к главному дому.

Чейз поднялся на веранду, размышляя, слышит ли Аманда его шаги по потрескавшемуся от смены погоды сосновому полу, или мягкое гудение кондиционера заглушает все звуки. Он затаил дыхание и нажал на ручку.

Дверь открылась.

Он замер на пороге; сердце стучало молотом, глаза привыкали к темноте. В коттедже звучала музыка. Видимо, по радио передавали скрипичный концерт. Постепенно, как при проявке снимка «полароидом», из темноты возникла кровать с окаймленными кружевом простынями. И там, прислонившись к горе пушистых подушек, укрывшись до груди простыней, с голыми плечами и разметавшимися роскошными волосами, полусидела Аманда. У него пересохло в горле.

— Малыш? — Вопрос вылетел сам собой вместе с прерывистым дыханием.

— Я засунула его в корзину с тряпками, — пробормотала Аманда тихим голосом.

— Угу.

— Надеюсь, ты не против музыки? Под нее он лучше спит.

— Не против.

Хотя Чейз предпочитал стиль «кантри», но сейчас хотел бы любить Аманду, пока играет эта музыка. Она, ему казалось, как нельзя лучше подходила Аманде. Нехотя оторвав взгляд от ее раскинувшегося на постели тела, Чейз обернулся и запер дверь. Потом снял шляпу и бросил ее на столбик кровати. Она села точно и почти в такт музыке мгновение покрутилась.

— Меткий бросок.

— Я практиковался.

Аманда прикрыла рукой вырвавшийся смешок. Он шагнул к кровати, на ходу расстегивая рубашку Возбужденная плоть болезненно упиралась в джинсовую ткань.

— Я считал, что каждый ковбой, который не зря носит шпоры, должен научиться это делать, прежде чем лезть к женщине в кровать.

— Согласна, — мягко проурчала Аманда. — В чем еще ты практиковался?

— Последнее время? Почти ни в чем. Чейз от всего сердца надеялся, что не заплатит за свое воздержание, взяв Аманду, будто похотливое животное. Он должен быть осторожным. Чейз так сильно хотел ее, что его начало трясти. Если сумеет держаться в ритме этой нежной музыки, все будет о'кей.

— Намекаешь, что с той ночи в грузовике жил монахом? В таком случае ты лжец, — бросила она лукавый вызов.

— Ты поняла правильно, — буркнул Чейз, снимая сапоги.

— Кто была она?

Чейз помолчал, расстегивая пряжку ремня. В прошлом он бы быстро положил конец вопросам — только потому, что взял за правило самому ни о чем не спрашивать женщин, с которыми спал. С Амандой он уже нарушил это правило. Впрочем, с Амандой он нарушил несколько своих ранее незыблемых правил.

— Официантка и барменша, — ответил Чейз, вытягивая ремень из петель. — Очень приятные леди.

— Две? Одновременно?

Из-за малыша Чейз приглушил смех.

— Никогда не пробовал. Всегда считал, что это вызывает путаницу. — Прежде чем снять джинсы, он достал из кармана презерватив.

— Они… знали друг о друге?

— Нет. Да они и не спрашивали.

Чейз подошел к изголовью кровати и положил на тумбочку презерватив. Теперь он стоял уже совсем близко и ясно различал сияние глаз Аманды в темной комнате, видел, как вздымалась и опускалась под простыней грудь в такт быстрому дыханию.