Письма о духовной жизни - Игумен (Воробьев) Никон - Страница 89

Христос не нужен стал никому, ибо мiр был, есть и будет – ложь, смерть и путь дьявола. Посмотрите, что делается за границей (у нас по великой милости Божией это запрещается), открыто прославляют дьявола: ты наш бог, ты нам даешь успех в жизни, деньги, вино, женщин, славу. Издают свои сатанинские журналы, грязную, развратную, мистическую литературу. Другие, может быть, и не так прямо и откровенно говорят и пишут, а теперь и показывают почти то же самое. Всё это происходит от гордости, глубокого самоослепления. Живут галлюцинацией бессмертия, провожая ежедневно друг друга в могилу. Боятся посмотреть прямо, открытым взором в глаза этой жизни, потому что чувствуют всем существом своим, что в ней сидит и ждет их смерть. Прячутся от нее за дверь науки. Но, оказывается, король-то голый: наука ничего не может ответить на вопрос о смысле жизни, ничего не может возразить против бытия Божия, наличия вечной жизни и возмездия за земную жизнь. Наука этими вопросами не занимается и заняться не может, потому что не знает, с какого конца приступить к ним. Она не может даже сказать, что такое материя, пространство, мысль, и тому подобное, которые мы видим, осязаем и переживаем, где же ей говорить о Боге, духе, бессмертии. Наука честно и заявляет, что этого она не изучает и ничего об этом не знает. И только околонаучные фальсификаторы всеми нечестными способами пытаются внушить, зная, что им никто возразить не сможет, что наука опровергает религию.

Поскольку наука (точнее, науки) не отвечают на вопрос о смысле жизни, то развивается философия, которая, используя и основные данные всех наук и достижения мысли, пытается сказать человеку, кто он и зачем он есть. Но все философские системы подобны более или менее удачливому гаданию на кофейной гуще. Даже правильные идеи философия не может безусловно обосновать, потому что во всём человеческом мы вправе усомниться. Вот и важно увидеть (для чего ищущему образованному человеку и нужно кое-что знать), что ни наука, ни философия не способны ответить человеку на его запрос о жизни и смерти, важно увидеть пределы науки и философии, их границы, увидеть, что они могут, а что не могут – увидеть для того, чтобы уже окончательно обратиться к религии. Религия, вернее, христианство точно, ясно и глубоко говорит о человеке, говорит не из теории, но, и это чрезвычайно важно, из опыта. Уже здесь, на земле, духовный человек (особенно святые) познает, видит иной мир, глубину души человека, ангелов, бесов. Так что картина совершенно ясна: если хочешь познать Истину, то должен следовать опытным путем святых отцов и увидеть все сам. Господь же открывается каждому искренно ищущему. Но нужно не рассуждать о религии, а жить по религии, т. е. как указано в Священном Писании и Священном Предании Церкви. Сначала – для спасения, а в дальнейшем, если откроется способность к духовной жизни, то и для совершенства.

Но не понимают сейчас духовной жизни и мало кто стремится к ней. А какая драгоценность христианство, какое это сокровище! Вот, кончают теперь академию и ничего не понимают в нем. А не понимают потому, что преподаватели сами не понимают православия, воспринимают его лишь умом да обрядом, а Бога-то не чувствуют.

– Трудно жить по религии.

– Если, по скрытой гордости, рассчитывать лишь на свои силы, то не только трудно, но и невозможно. Но есть всесильный, всемогущий Господь. К Нему и должны мы обращаться как можно чаще, постоянно. Позови Его на помощь, и Он поможет, если увидит, что ты искренно делаешь всё от тебя зависящее в деле спасения. Почему многие «срываются» в духовном делании? Потому что подвиги свои основывают на тайном самомнении, гордости. До тех пор, пока человек не увидит своих немощей, страстей и не станет молиться как евангельская вдова, Господь не может приступить к человеку и оказать ему помощь: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

Руководись Игнатием Брянчаниновым, у которого концентрированно содержатся все святые отцы, их учение по всем важным вопросам духовной жизни.

– А что кратко можно сказать о христианской любви к ближнему?

– Любовь – это вершина, редко кем достигаемая. Это, как пишет апостол Павел, соуз совершенства, совокупность и высшая точка всех даров благодати. Об этой любви в наше время не приходится говорить. Сейчас можем призывать лишь к некоторым, так сказать, внешним проявлениям любви. Например, миряне должны воздерживаться от причинения зла ближним, от чувства зла на них и делать, по возможности, им добро.

Это и есть доступная и понятная нам, современным верующим, христианская любовь. В отношении родственников, близких – не должно быть к ним кровяной, слепой страстной привязанности. Такая привязанность есть плотская, а не христианская любовь. Мы не имеем права присваивать себе никого. Говори: «Господи, она (он) Твоя». Естественная, плотская любовь при правильной христианской жизни вытесняется гораздо более глубокой и истинной любовью к близким и ко всем, которая есть любовь во Христе.

1963 г., январь

У нас так развито самолюбие, что тронь нас хотя немножко и мы уже страдаем. Каждый раз говорю, что человек это «г», не тронешь, и не пахнет, а копнул, так беги. Вот мы какие. Такими и надо себя считать, если уже не можем, по слепоте, видеть этого. Всё извращено: и ум, и сердце, и все чувства наши, и воля. Ты решишь что-нибудь доброе сделать, а тебя тянет в другую сторону. Поэтому, прежде чем требовать от другого человека, чтобы он был хорошим, каким нам хочется, мы обязаны сами стать такими. А так как мы далеко не таковы, то должны и другим сочувствовать, понимая, что все мы находимся в процессе становления, в процессе переделки из ветхого человека в нового. Апостол Павел пишет, что должно стремиться к тому, чтобы иметь ум Христов и чувства Христовы. Поэтому если муж христианин, то он обязан требовать и от себя и от жены понуждения к этому, насколько возможно.

– Но ведь очень трудно заставить другого человека стремиться к этому?

– Это потому, что у тебя самого нет действительной постоянной, ежедневной, ежечасной и ежеминутной работы над собой. Мы сами отдаемся течению ветхой жизни, всех ее увлечений. Поэтому ничего не получается. А поскольку мы сами дурные, то, естественно, не имеем сил требовать чего-либо от другого человека. Как христианин ты должен первый, сам над собой работать. И когда будешь искренно, честно трудиться над собой, покажешь тем самым и ей пример борьбы с собой. Как говорит Апостол: Тяготы друг друга носите. Но как ребенок не может сразу стать взрослым, а растет постепенно, так и мы, если будем носить тяготы друг друга и помогать друг другу примером своей жизни и словом, то и мы будем постепенно духовно расти. Когда-то мы до идеала дорастем, а пока у нас и самолюбие, а иногда лукавство, иногда ложь, иногда леность, иногда даже обман и тому подобное. Человек не сразу всё это осознает. Поэтому муж обязан постепенно разъяснять жене вопросы духовной жизни, воспитывать, поскольку главой семьи непременно должен быть муж, а не жена, уж разве только он ненормальный. И муж не имеет права отдавать ей свою власть. Это подтверждает слово Божие. Адам был первый создан, а от него жена. И апостол Павел говорит, что муж глава жены. Но он должен относиться к жене как глава (ум) к своему телу, т. е. не причинять ей напрасной боли, не превозноситься над ней и т. д., но по-христиански (не по-язычески, конечно) заботиться о ней.

– Да, скажите подобное жене. Она ответит, что все теперь равноправны и никаких глав нет.

– Я говорю о христианах, а не о язычниках. И такая постановка вопроса совершенно не христианская. Это значит жить по стихиям мира, а не по Евангелию, не по заповедям Божиим. Речь идет о христианском понимании отношений между мужем и женой, а не вообще об отношениях между ними. В православной же семье, если жена начнет серьезно нарушать христианские нормы жизни, то мужу надо применить власть, и обязательно, но опять с разумом, с рассуждением, а не по взрыву чувств ветхого человека. При этом нужно просить у Господа помощи, чтобы Господь научил, как это лучше сделать. Но некоторых женщин ничем не возьмешь, как только угрозой развода, но это крайнее средство и к нему можно обращаться лишь в исключительных случаях и со всей серьезностью, а не просто так бросаться словами. Тогда еще, может быть, и заставишь подчиниться.