Приемыш – Книга 2 - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 127

— И кто же вас убедил в моей порядочности? — скривил губы барон.

— Барон Стеф Саржи. Он описал вашу семью и сказал, что вы не способны на подлость. Я вижу, что ваши женщины меня ненавидят и хочу задать им один единственный вопрос: за что? За то, что мои солдаты в бою убили вашего брата или за то, что они пользовались при этом более совершенным оружием? Вы сами можете не отвечать, ваш ответ я знаю.

— Мне все равно чем убили моего мужа! — крикнула самая старшая из женщин. — Главное, что его больше нет!

— Ее ответ более умный, чем был бы ваш, барон, — кивнула девушка. — Какая разница жене, как именно убит ее муж, если его больше нет рядом, и это навсегда? Я ведь могла тогда переправить к вам в тыл вратами три тысячи арбалетчиков, перебить большую часть заслона, а остальных оттеснить к своей армии. Результат был бы тот же. Единственно, она неправа в том, что обвиняет в этой войне меня. В том противостоянии, которое устроил Малх, Тессон изначально был более слабой стороной. Малх готов был бросить на нас не только армию, от которой мы могли бы отбиться, но и магов, и две тысячи вооруженных и обученных шуров! По-вашему, это порядочно? Я посетила его в образе ассы и так напугала, что вместо Тессона он повел своих шуров на Зартак. Мы прекрасно знали, что будем следующей жертвой, поэтому и захватили Сардию. Это просто повезло, что шуры взбесились и покрошили всю армию Малха. У меня на родине есть пословица, в которой говорится, что нечего обижаться на зеркало, если у тебя кривая рожа. Я понимаю, что легче, когда есть кого обвинить в своих бедах, особенно, если этот кто-то — чужак.

— Для чего вы пришли, оправдаться?

— Вы действительно так подумали? — удивилась девушка. — Оправдываются виноватые, а я себя виноватой не чувствую. А пришла я выяснить, кого мне казнить вместо вас. Ко мне заявилась депутация ваших купцов звать на трон.

— Торгаши! — скрипнул зубами барон. — Из-за выгоды мать родную предадут.

— Да, я тоже так подумала, поэтому им отказала. Не для того я от вас отказалась, чтобы снова взваливать на шею эту обузу, мне и одного Побережья хватит.

— Какого побережья? — не понял барон.

— Как жалки люди, ослепленные жаждой власти, Жорес! — горько сказала девушка. — Вот взять вас. Вроде умный человек, а послушаешь — дурак дураком! А знаете, почему?

— Надеюсь, вы меня просветите, — недобро сказал барон, сжав кулаки.

— Пожалуйста! Ваша беда в том, что вы ничего не знаете об окружающем мире, и, кроме Сардии, вас больше ничего не интересует. А мир огромен и уже давно поделен. И там никто не считается со слабыми. Одна из стран, которым принадлежит власть над миром, недавно напала на темнокожих рахо, которые жили на Побережье, выгнав оттуда некогда предков кайнов. Была жестокая война и империя, потеряв два флота, обрушила на народ рахо магическое оружие страшной силы. Миллионы рахо, не имевшие защиты от магии, погибли. Мы воспользовались тем, что побережье временно стало ничейным и заняли его, очистив от тел только города. На деревни наших сил не хватило.

— А если эти придут опять, и опять ударят?

— И придут, и ударят, но только через год. За этот год каждый житель королевства получит защитный амулет, а империя потеряет еще один флот. Нам есть, чем им ответить.

— А Сардия?

— У меня по этому поводу есть еще одна пословица, гласящая, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Надеюсь, смысл ее вам ясен. Причем империя пришла бы, даже не займи мы побережье. Мы все равно были следующей целью, просто враги успели бы укрепиться. Думаете, я такая властолюбивая дура, что рвусь к власти, насильно сгоняя всех в одно королевство? У меня, между прочим, из-за этого тоже мужа убили и даже того утешения, что есть у вас — его детей — у меня не осталось. Просто поодиночке в наше время не выжить. Но я далеко ушла от того, с чем к вам пришла. Когда я отказалась от вашего королевства вторично, один из купцов бросился на меня с отравленным ножом. Сделал он это с расстояния одного шага, а яд такой, что и магу мало не будет. Уцелела я почти чудом и сразу же провела расследование. И что интересно, действующий под влиянием магии купец был уверен, что убить меня ему заказали вы, мстя за своего брата. Интересная картина?

— Я этого не делал! — хрипло сказал барон.

— Я тоже так думаю, — кивнула королева. — А теперь давайте рассуждать вместе. Допустим, что покушение удалось. Маги допрашивают купца над моим хладным телом и узнают имя заказчика. Как долго после этого прожили бы вы все? Вы знаете далеко не обо всем оружии из того, которое у нас есть. Есть и такое, которым очень легко издалека выжечь дотла ваш замок. И кто-то всерьез рассчитывал свалить свою вину на вас. Мне даже подсказали имя одного графа, который возмечтал стать герцогом, а если повезет, то и королем. Вот я и хочу от вас узнать, об одном человеке мы с вами сейчас думаем или о разных?

Глава 38

— Пойдемте наверх ко мне, — предложил Жорес. — Это уже разговор не для женских ушей.

Они поднялись на второй этаж замка и зашли в небольшую комнату, где судя по наличию заваленного бумагами письменного стола барон занимался делами.

— Садитесь, где вам удобно, ваше величество, — предложил Жорес, а сам сел в кресло за стол. — Вам, наверное, Стеф сказал насчет графа Раста? Если так, то он ошибся. Юл честолюбив, но не настолько, чтобы подставлять того, с кем дружен с детства. Если бы он на такое решился, то выбрал бы другую кандидатуру. Человеком, который все это проделал, может быть только граф Нодер. Он уже в летах, очень богат и влиятелен. Граф оказался умнее многих и умудрился почти ничего не потерять в последней войне. Более того, воспользовавшись тем, что хозяева двух соседних баронств не вернулись из похода, он их имения присоединил к своим владениям. Семьям погибших баронов, которым пришлось освобождать родовые замки, он, правда, заплатил порядочные суммы.

— Деньги рано или поздно закончатся, — сказала королева.

— Вы правильно поняли. Но в глазах окрестных дворян он чист, тем более, что они все от него зависят.

— А сильные маги у него есть?

— Есть, — кивнул барон. — Один маг, но сильный. И с купцами у него очень тесные связи, так что кого-то из них он вполне мог использовать.

— А вы-то ему чем не угодили?

— Не я, а мой покойный брат. Он был очень прямолинеен и терпеть не мог подлости, особенно когда дело касалось женщин. А граф и при Малхе не слишком сдерживался. Он временами вносил в казну крупные пожертвования, и король закрывал глаза на его проделки. Когда граф начал преследовать одну из наших соседок, потерявшую мужа, брат не выдержал и вмешался. Ей это не помогло, а граф, видимо, запомнил и решил отыграться на его семье.

— Ну что же, у меня нет никаких сомнений в том, что вы назвали верную кандидатуру. Прощайте, барон, и знайте, что мне действительно жаль, что ваш брат погиб, но виноватой я себя не считаю. Война убивает людей тысячами разных способов, не считаясь с тем порядочные они или мерзавцы.

— Подождите, что вы собираетесь делать?

— У меня нет особого выбора, Жорес. Судить вашего графа я не могу, уподобиться ему и нанести удар исподтишка — тоже. А простить не могу и подавно. О покушении уже всем известно, и подобное просто примут за слабость. Да и где гарантия, что покушения не последуют? Придется устроить показательную порку. Скоро у вас одним графским замком будет меньше. Надеюсь, он в это время будет дома.

— Погибнет много невиновных, — хмуро сказал барон.

— А они всегда гибнут в подобных случаях, — возразила девушка. — И почему-то это никого не останавливает. Почему должно остановить меня? Вы себе даже представить не можете, сколько бы таких невиновных погибло, если бы у него удалось покушение. Я вас попрошу вспомнить вид на замок графа издалека, чтобы видны были только башни. Снимите амулет, он мне мешает воспринять картинку.

— Вы действительно думаете, что я сделаю подобную глупость?