Книга 1. Чужак. Сапсан и нетопырь. - Север Снег - Страница 47

- Простите, Дар, я вам не поверила, - сказала, наконец, девушка. – Мне просто в голову никогда не приходило, что такое и впрямь возможно... По всем законам магической науки тело человека – очень устойчивое образование, его можно изменить только физическим воздействием или потоком дикой магии. А чтобы вот так, одним усилием воли, без явной энергетической подпитки... Вы – уникум, другого такого сущ... такого человека в Лакаане, наверное, и нет!

- Мы же, вроде бы, были уже на «ты»? – ввернул Дар. – Или бывших шедд положено именовать на «вы»?

Элеана рассмеялась и обстановка разрядилась. Теперь уже Дар начал задавать свои вопросы, не опасаясь, как ранее, демонстрировать свое невежество, а Элеана и Квинт наперебой ему растолковывали, что к чему.

Дар выяснил, что обитаемый мир Лакаана сравнительно невелик (конечно, если мерить по земной цивилизации), и в основном весь сосредоточен вокруг обширного моря, которое называют Морем Жизни. Так было не всегда, а стало после грандиозного катаклизма, называемого Великий Разлом. Это, как удалось понять Дару, была апокалиптическая битва богов, в которой человечество едва не было уничтожено начисто. Место основных событий этой битвы теперь называется Мертвыми Землями и лежит на востоке, как раз за теми горами, по которым они странствуют. Впрочем, как тут же выяснилось, Мертвые Земли в действительности вовсе не такие уж мертвые, а населены немалым числом всевозможных монстров, по здешней терминологии – иношными тварями, которые не столь уж редко забредают в обитаемые земли. Разделяют Мертвые Земли с обитаемыми территориями грандиозные горные хребты, которые тянутся с дальнего севера на столь же дальний юг. На запад от гор лежит Великая Степь и местность, называемая общим словом Раменье. После них начинается собственно империя. Империя в этом мире только одна и носит она название – Лакаанская, а существует уже около полутора тысяч лет. Кроме империи есть и другие государства – Мерканская Республика, Когурский каганат, ханство Самала и несколько еще более мелких княжеств. Про самалитов Дар уже слыхал, теперь же он узнал, что Самала – основная «головная боль» и смертельный враг империи, Раменья и Когура. По своему устройству это – весьма аморфное объединение кочевых племен Великой Степи. Беда в том, что кочевники в своих степях практически неуловимы, а набеги их всегда неожиданны и отличаются крайней жестокостью. Война с самалитами идет много столетий и никакого конца ей не предвидится. Самалиты также нередко служат наемниками у некромантов, работорговцев и прочих малоприятных хозяев…

- Минуточку, - остановил тут Дар рассказ Квинта. – Так получается, что между нами и империей – тысячи лиг этой самой степи и Раменья? И нам через них идти пешочком?

- Да, но это – если сильно не повезет…. А если хоть немного повезет, мы можем встретить караван из Раменья или копей, имперский военный патруль или разъезд княжеской дружины. Всё зависит от того, где мы спустимся с гор, только там, на месте, можно будет сориентироваться точнее. Главное – не попасться самалитам. В лучшем случае – это быстрая смерть…

Про худший случай Дар уточнять не стал, а задал наиболее занимавший его вопрос:

- Давайте вернемся немного назад. Не понимаю, а зачем, собственно говоря, хозяину замка, некроманту, понадобились вы? Со мной вопрос, хотя бы частично, ясен…

Элеана с Квинтом переглянулись, потом Квинт сказал:

- Ну что же, теперь пора и нам про себя рассказать… Я – офицер Этрурийского легиона, третий центурион восьмой когорты. Это – невысокий командирский чин, поясняю, поскольку в наших воинских званиях ты еще не разбираешься. По происхождению – сын владетельного князя Тарсея...

- Ого!

- А что там: «Ого»... Ну, формально, я, конечно, ровня патрициату империи – например, тем же Флакхам, Муциям или Апиям... но, фактически, я – ничто для них... Я ведь пятый в семье, у меня три старших брата и сестра. По традиции, младшие дети князей служат в Империи в департаментах, флоте или армии. Мой брат Лодий – моряк, например. Ну а в эту переделку я попал только потому, что оказался в тот день в карауле. Дед Эли… э-э госпожи Элеаны попросил у городских властей охраны, потому, что предвидел возможность покушения… Долг свой я не выполнил – покушение не предотвратил… А вот о причине покушения пусть сама госпожа Элеана расскажет, если захочет.

- Если не хочешь – не рассказывай, - быстро сказал Дар, увидев, как Элеана закусила губу, а в глазах у нее навернулись слезы.

- Нет, - Элеана сердито тряхнула головой, сердилась она, правда, только на саму себя. – Вы имеете право знать… ведь всё произошло из-за меня… Это мое проклятие… Я была еще до рождения намечена хозяином Безымянного Замка – его зовут Хакес – в жертву богам-Отступникам. Мне это открыла Сешат в своем храме, через месяц после моей инициации… а дед знал и раньше…. Матери я не помню – она умерла сразу после родов, меня растил дед, ну и иногда мы жили у тети с дядей. Тётя – мамина сестра, известная в империи волшебница, дядя, ее муж, тоже знаменитый маг… Сешат предупредила, что есть определенные сроки для жертвоприношения и советовала во время них быть особенно осторожными, и часто переезжать, чтобы некромант нас не выследил. Этот свой амулет богиня мне затем и дала – он, кроме всего прочего, не дает Хакесу вести магический поиск на меня…. Но всё-таки он как-то нас выследил в Этрурии. Сроки для жертвоприношения еще не истекли, но если он меня не поймает в ближайшую пару декад, то следующий срок наступит только через десять лет…

- Значит, постараемся доставить побольше разочарования этому Хакесу, - подытожил Дар. – Прямо даже жалко старикашку – так старался, так старался и всё впустую… Кстати, а что это за Отступники такие и почему другие боги их терпят?

Тут Дар узнал, что Отступники – это как раз те, кто проиграл в теомахии, во время Разлома. Жизнь побежденным победители сохранили «во имя равновесия в мире», как пишут в летописях, и ныне Отступники ведают магией смерти, а боги-покровители – магией жизни. Для поддержания всё того же равновесия, Покровители распростерли над миром магический Полог богов и ограничили присутствие богов на земле только храмами и животными-посланниками. Но подлые Отступники всё время пытаются открыть себе пути в мир, и для этого пользуются услугами своих адептов – некромантов, наподобие Хакеса, а также некоторых полуразумных иношных тварей. Адепты приносят человеческие жертвы, усиливая Отступников и стараясь пробить бреши в защитном Пологе. А жрецы Покровителей и маги Империи их гнусным планам противодействуют.

- Интересно… - задумчиво произнес Дар. – А жертвы они всегда намечают так заранее? Сложная получается наука…

- Нет, обычно всё проще, и жертвы годятся любые, но лучше всего – ребенок с долей – со способностями к магии, то есть, но еще не инициированный… А со мной… это особый случай… это только один Хакес владеет секретным знанием…

- Что же он такого знает... - удивился Дар, но осекся, заметив, как по щеке Элеаны снова побежала предательская слезинка. – Нет, нет, извини дурака, не будем об этом…

- Нет, надо… в общем, Хакес – он почти бессмертный, он жил еще до Разлома и нашел особый способ… обряд, продлевать себе жизнь и постоянно увеличивать свою силу. Для этого ему нужно принести особую жертву, не простую жертву с долей, а своего кровного родственника…

- Так ты…

- Да! – выкрикнула девушка, уже не скрывая катящихся по щекам слез. – Он изнасиловал мою маму, и та забеременела мною… я – дочь Хакеса!

Она уткнулась лицом в колени и разрыдалась…

- Вот оно что… - ошеломленно протянул Квинт. Потом он пододвинулся к девушке и прижал ее к себе. Она попыталась отстраниться, но потом прижалась сама, и так они сидели, пока Элеана не выплакалась.

***

Без малого полсотни повозок каравана растянулись на добрую треть лиги. Словно корабли, они плыли в море степных трав, поднимавшихся до ступиц колес. Однообразие бесконечной равнины слева нарушали только редкие холмы и птицы, то взлетавшие, то нырявшие обратно в зеленую поверхность. Была середина Третьего месяца Посева, года от Великого Разлома две тысячи седьмого – самое время травам и хлебам расти и цвести. По правую сторону тянулся бесконечный горный хребет, на который Деций старался не смотреть – нагляделся уже за пять каторжных лет...