Ночной зверёк - Беляева Дарья Андреевна - Страница 49

— А ты одна? — спросила Амти, не понимая почему, она ведь прекрасно знала. Может быть, ей захотелось сделать Хамази больно.

— А я — одна.

Как трогательно, подумала Амти, интересно, она утонет, если ее столкнуть? И тут же Амти сама себя устыдилась.

— Мы не против, чтобы ты с нами тусовалась, — сказала Эли.

— Здорово. Спасибо. Правда.

Амти все никак не оставляло ощущение, что из-за темноты Хамази, с которой они были не так уж и хорошо знакомы, захотелось поделиться своими страхами и одиночеством. И Амти не знала, как на это реагировать. Наверное, стоило забрать ее с собой, когда они будут покидать Двор.

— Знаешь, — сказала Амти. — Я думаю, мы в итоге хорошо с тобой подружимся. Может быть, потом даже вместе, ну…

Эли толкнула ее в бок, и Амти замолкла. Но Хамази не отвечала. Ей явно стало неловко. А потом неожиданно для всех, кроме, разумеется, Шайху, лодка накренилась и двинулась вниз по горке, зашумела вода, и Амти едва успела вцепиться в лодку и в Эли, они все запищали, а Шайху засмеялся. Лодка летела вниз, и Амти вспомнила ощущение полета из детства, а потом подумала, что с них станется здесь и разбиться. Это же аттракцион в мире абсолютного зла, вряд ли тут скурпулезно соблюдают технику безопасности.

Впрочем, Шайху ведь был еще жив. Приготовившуюся к мучительной смерти Амти, гибель тоже обошла. Их лишь окатило водой, а вдали Амти увидела свет, показавшийся с непривычки слишком ярким.

На секунду Амти даже подумала, что выплывут они в Государстве, но нет, вокруг был все тот же тусклый, медный свет Двора, просто после полной темноты он казался живым и сильным. Мокрая, трясущаяся от холода Амти вдруг поняла, в чем суть аттракциона. Вовсе не в том, чтобы заболеть воспалением легких и умереть.

Суть аттракциона в том, что свет кажется ярким и почти солнечным. И в первые секунды от него больно глазам. Его не хочется видеть. Отличное лекарство, чтобы не скучать по Государству.

Они выплыли к началу. Хамази прижимала к себе учебник физики, вид у нее был обиженный.

— Ты не сказал, что мы промокнем! Из-за тебя я промочила книжку!

— Если хотел посмотреть на мои сиськи, мог бы просто попросить, — сказала Эли. — А не обливать меня водой!

А Амти ничего не сказала, она поняла, что Шайху хотел им показать. Они вылезли и уселись на ступеньках. Шайху по-собачьи отряхнулся, а Хамази выжимала свои волосы.

— Амти, ты похожа на мокрую крысу.

— Отвали, Эли.

— Миленькую такую крыску.

— На мышку, — сказал Шайху.

— Ужасно, — сказала вдруг Хамази. — Если я завидую даже такой дружбе.

Она открыла учебник, слила оттуда воду и вздохнула.

— Ладно, ребята. Я пойду. Попробую раздобыть еще один. Кажется, их было три.

— Вряд ли их раскупили, — сказала Амти. — Ты приходи вообще, не стесняйся.

— Если что возьмем тебя вместо Амти.

— Эли, ты заткнешься или нет?! Какая же ты мерзкая!

— Не злись!

Хамази встала, отдернула юбку, посмотрела на Шайху со смесью жалости и приязни, а потом развернулась и зашагала назад. У нее был потерянный, одинокий вид. Амти подумала, а ведь эта девчонка могла одним движением вскрыть все ранки и царапины, которые Амти когда-либо получала.

Интересно, за сколько времени Амти истекла бы кровью?

Они остались втроем, мокрые и отчего-то успокоенные.

Шайху вылил из банки с газировкой остатки газировки, растворенные в зацветшей воде, потом сказал:

— Вообще-то, мне здесь нравится.

— Это мы поняли, — сказала Амти.

— Жалко, что скоро, видно, сваливаем. Как думаете, что скажут Адрамаут и Мескете?

— В смысле?

— Ну, сегодня, в полночь, в заброшенной школе! Мескете сказала, там не действует магия, вроде как ее до Войны так охраняли, чтобы никто не мог магией влиять на учеников… Как в шпионских фильмах, правда? По-моему, просто супер здорово!

А потом Шайху замолчал, прикусил губу.

— Стоп! То есть, вас специально никто не звал?

Амти и Эли переглянулись, потом резко встали.

— Ладно, пока, Шайху.

— Развлекайся!

— Только не говорите Адрамауту и Мескете, что я выдал нас! Наверное, они не хотели вас ввязывать, потому что вы мелкие! Лично я бы и сам не ввязывался, но…

Но Амти и Эли уже не слушали. Они шли вперед, хлюпая промокшей обувью и были чудовищно обижены. Шайху кричал им вслед что-то про случайности, прикушенный язык и безопасность, но все было без толку.

Их не позвали, а ведь они часть команды. Они думали, что Адрамаут и Мескете все забыли, но Адрамаут и Мескете забыли только их.

В своей комнате они сели на кровать и некоторое время смотрели друг на друга молча. Первой заговорила Эли, она сказала:

— Нас просто кинули.

— С их стороны, — сдержанно согласилась Амти. — Это было не самым честным поступком. Но, думаю, они хотели нас защитить. В конце концов, мы с тобой не то чтобы самые полезные члены нашей маленькой организации.

— Ну, — сказала Эли. — Тем не менее, мы такие же члены…

Тут она издала смешок, и Амти сокрушенно покачала головой.

— Короче, мы такие же, — продолжила Эли. — Как они.

Она соскочила с кровати, включила музыка на магнитофоне. Что-то шумное и модное, чего Амти никогда не понимала. Эли танцевала, а Амти потянулась к блокноту и карандашу, чтобы ее нарисовать. У Эли были плавные, красивые движения, как у животного, желающего привлечь чье-то внимание.

Но ругалась она громко и некрасиво.

— Это же надо! А если они все сдохнут, что делать нам?!

Эли потянулась включить музыку погромче, обнажилась часть бедра между краем ее чулка и юбкой. Эли приподняла ногу, гибким и легким движением схватилась за свою ступню, будто разминаясь перед каким-то акробатическим трюком.

А потом зашипела:

— Интересно, а Аштар знает?!

— Наверное? — предположила Амти. — Этого стоило бы ожидать. Он, в отличии от нас, не такой уж бесполезный. Вернее, он-то очень даже полезный.

Линия за линией появлялась на бумаге, и вот из полного, окончательного ничто проступила Эли с ее разочарованной гримаской, короткой юбкой, плавным движением.

— И что ты думаешь с этим делать? — спросила Эли, блеснув острыми зубками. Амти пришлось дорисовать ее клыкастый ротик, только потом она ответила.

— Ничего. А что мы можем с этим делать? Нас не позвали.

Хриплый, мужской голос в записи орал что-то про предательство и вечное одиночество. Амти вдумчиво кивнула, потом сказала:

— Еще можем страдать. Я уже страдаю.

Глаза Эли блеснули, когда он резво развернулась к Амти, и Амти дорисовала блик на ее радужнице.

— Амти, я ошибалась, это ты у нас девочка из порнушки. Пугливая школьница, которой место в шкафе у какого-нибудь изврата.

— Какая ты сегодня изобретательная, — пожала плечами Амти, давно привыкшая к манере Эли общаться. — И не в шкафе, а в шкафу.

— Да, — задумалась Эли. — Еще в шкафу тебя нужно будет связать, и чтобы ты плакала и была девственницей, хотя ты же и так…

А потом Эли неожиданно остановилась, прижала указательный палец к губам и совсем замерла. Очень удобно, подумала Амти, так ее намного легче зарисовать.

— Точно! — воскликнула Эли, и в глазах ее светился тот нехороший восторг, который, наверное, охватывал и изобретателей оружия массового поражения. — Мы проберемся в школу и спрячемся! И подслушаем, что они говорят!

— Но разве они не расскажут нам сами, если нам нужно будет знать…

Но Эли уже не слушала Амти, она искала фонарик. Амти отложила рисунок, встала.

— Ты не считаешь, что это бездумно и небезопасно?

— Ага.

— Слышала поговорку про то, что приносят многие знания?

— Что?

— Многие печали.

Но как бы Амти ни старалась повлиять на Эли, ее усилия были сравнимы с попытками голыми руками остановить фуру, несущуюся на полной скорости. Внутренние инструкции безопасности велели Амти отступить, когда Эли сказала:

— Та-а-ак.

Это «та-а-ак» могло означать все, что угодно, и Амти не слишком хотелось проверять. Она отдернула юбку, сказала: