Опаленная колыбель - Тропов Иван - Страница 67

– Подождите, Ричард! – говорю. – Что-то у вас не стыкуется. Если этот Дядюшка собрался искоренить человечество, почему он так странно действует? Вы видели, как он воюет с имперцами? Это же дурдом! Он бросает цепи роботов на одного человека, когда мог бы захватить ими целый город!

– Нет-нет, Серж! – Фейнман быстро головой мотает. – Простите, вы не совсем уловили суть. Цель Дядюшки Сэма не искоренить людей, а уменьшить количество людских страданий. Если угодно, он истребляет людей не из-за ненависти к нам, а, напротив, от любви.

– Ни фига себе любовничек! – говорю. – До смерти залюбить…

– Да, Серж, – Фейнман усмехается. – Как это ни странно звучит, именно любовь. А что эта любовь до гроба – это уже частности. Но главная цель Дядюшки – это уменьшение количества людских страданий. И тактические приоритеты он выбирает в соответствии с этим требованием. Если на одной чаше весов сто тысяч умеренно обеспокоенных жителей подземного города, а на другой – один человек, но в паническом ужасе, Дядюшка выберет именно его, и бросит все силы, чтобы уменьшить его страдания. Как вы верно заметили, имперцы пользуются этим эмпирически выведенным приемом, чтобы сдерживать натиск диких роботов в критических ситуациях…

– Ладно, – говорю. – Но почему он не использует флаеры, ядерное оружие и боевые вирусы?

– Издержки дикой демократии, если угодно, – Фейнман усмехается. – Дело в том, что у Дядюшки Сэма кроме той злополучной президентской аксиомы есть еще множество других аксиом и ограничений на поведение. В частности, множество требований защиты экологии. Если Дядюшка будет использовать технику на гравитонных двигателях, ему придется использовать реакторы. Но когда сбивают флаер, реактор разрушается, и распыленное ядерное горючее создает загрязнение. И формально получилось бы, что Дядюшка, пусть и косвенно, способствует радиоактивному загрязнению. А он категорически не должен делать ничего подобного! Конечно, после Конфликта на поверхности никто не живет, но требования в реестрах Дядюшки формальны, и были написаны в доконфликтных условиях… То же самое касается и использования боевых вирусов.

– Подождите! – я уже совсем ничего не понимаю. – Вы же сами сказали, что это именно Дядюшка развязал Конфликт! Всю эту ядерно-термоядерную с боевыми вирусами!

– Нет-нет, – Фейнман протестует. – Он только начал боевые действия, и использовал только обычное оружие. А военные других стран сразу не сразу разобрались в ситуации, и начались неадекватные ответные меры. Некоторые страны попытались атаковать Америку ядерными ракетами, а американская система противоракетной обороны сбила часть этих ракет над территориями третьих стран. Те, недолго думая, ответили, и… Это как цепная реакция. В считанные часы в войну втянулись почти все страны мира. А в них командование армиями осуществляли обычные военные, и уж они-то на использования ядерного оружия и боевых вирусов не поскупились…

17. Парочка неожиданностей

Дымок, конечно, не удержался. Тут же выспросил у Фейнмана частоты, на которых с Дядюшкой Сэмом связаться можно.

Линский все на спор о дикой и цивилизованной демократиях свернуть норовит – но Фейнману явно не до того.

– Может быть, – говорит, – теперь вы расскажете о Хоккайдо? Вы побывали внутри сотов. Никому, кроме торговцев, это не удавалось уже двадцать лет. Торговая гильдия очень тщательно хранит свои секреты…

Тут он на мое лицо взглянул – и давай оговорками сыпать.

– Нет-нет, Серж! – улыбается. – Не поймите меня превратно. Я знаю, что торговцы взяли вас с собой как членов рейда. Я прекрасно понимаю, что они взяли с вас какие-то обещания. И вовсе не прошу выдать их тайны. Меня интересует только один вопрос. Дело в том, что Конфедерации очень нужны – да что там, нужны, просто необходимы! – симы. Но ни в самой Конфедерации, ни в лунной колонии нет ни симов, ни молекулярных сборщиков. Наша последняя надежда на Хоккайдо. Мы собираемся организовать туда серьезную экспедицию. Весь вопрос в том, есть ли там симы? Стоит ли нам рисковать жизнями людей, пробиваясь внутрь сотов?

Говорит Фейнман вроде как всем нам – но смотрит только на Дымка. Понимает, кто из нас самый интелистый. Ну а Дымок от этого совсем зазнался. И опять матерого интела из себя начинает строить, стервец!

– Ах, это… – говорит равнодушно. – Нет, не стоит… Не надо отправлять экспедицию и рисковать жизнями.

Фейнман и Янг мигом осунулись.

Дымок, зараза, выпендривается и словами играет – а они-то решили, что готовить экспедицию потому не стоит, что симов на Хоккайдо все равно нет. А ведь от этого жизнь императора зависит, а с ней и судьба Конфедерации и вообще всех землян…

Хотел я Дымку дать в ухо – нельзя так над людьми издеваться! Он дурака валяет, чтобы хвост распустить – а люди всерьез волнуются! Но вижу, Линский только ухмыляется, на все это глядя.

Ладно, черт с ним…

– Вы в этом уверены, Дима?… – Фейнман говорит убито.

– Да, конечно, – Дымок говорит беззаботно. – Уверен. Не надо никакой экспедиции. Симы мы уже достали.

И лыбится исподтишка, реакцию Фейнмана проверяя.

– У вас есть симы?! – Фейнман с Янгом в один голос спрашивают.

– Конечно, есть, – Дымок говорит невозмутимо так. – Мы как раз для того и прилетели в Конфедерацию, чтобы обсудить, стоит ли везти симы императору.

Император все верно рассчитал. И в самом деле конфедералы его смерти боятся еще больше, чем его самого. Особенно теперь, после гибели принца.

Если император умрет, в Империи начнется борьба за власть. Такая неразбериха будет, что имперским золотоворотничковым даже не до диких роботов станет. А вот роботы про Империи не забудут. И очень скоро всю Империю вырежут. И Конфедерация против диких роботов одна останется. Но в одиночку сопротивляться она долго не сможет, тоже погибнет.

Так что конфедералы готовы были императору не только симы дарить, но и вечной жизни от всей души желать – да только симов у них у самих не было.

А теперь Дымок и симы достал, да еще и сам их готов к императору отвезти – Конфедерация и спасется, и лицо сохранит.

Так что Фейнман и Янг особенно не возражали. Тут же добро дали.

Через пару часов мы уже в Империю выходили. Через кольцо боя вокруг туннеля нас городской автопилот провел, а дальше Дымок сам за штурвалы взялся.

Ночь уже, звезды выступили…

Но Линскому не до романтики. Он в обмен на симы у императора гарантии безопасности для Ангарска требовать собрался. И ко встрече с императором должен быть со свежей головой. Так что капсулу снотворного проглотил – и отрубился.

Анна тоже зевает – почти целые сутки уже без сна, да и денечек тот еще выдался… С коленками на кресло забралась, свернулась комочком, голову мне на плечо положила, и только сладко посапывает. Волосы ее растрепались, шею мне щекочут… и так от нее сладко пахнет…

Все бы хорошо, да не совсем – Дымок с компом флаера что-то химичит. И сосредоточенно так химичит…

Как-то подозрительно мне стало.

– Дымок, ты чего там?

– Хочу связаться с Дядюшкой Сэмом, – Дымок говорит.

– Ты что, собрался убедить его, что он не прав? – Мне даже смешно стало. – Думаешь, умнее целой лунной колонии? Там лучшие из лучших сотню лет над этим головы ломали, а ты хочешь все с кондачка сделать?

Но Дымок ни капельки не смущается. Еще и подбородок задирает.

– Мне кажется, Сергей Павлович, – говорит спесиво, – подобные сентенции здесь неуместны.

– Дымок! Кончай выкать…

Сбавил Дымок обороты малость. Но умничать не бросил.

– У крупных исследовательских коллективов есть не только огромные достоинства, но и чудовищные недостатки, – выдает с умным видом. – Совместная интеллектуальная атака, безусловно, приобретает значительную мощь, и может сокрушить такие проблемы, перед которыми спасует исследователь-одиночка. Но это только одна сторона медали. Не стоит забывать и о недостатках такого подхода. Ошибки и стереотипы любого исследователя могут заразить весь коллектив – это элементарная групповая психология, Серж. И чем больше коллектив, тем больше число заразных стереотипов. А если для решения проблемы требуется нестандартный подход?