Опаленная колыбель - Тропов Иван - Страница 78

– Не трогайте пулемет, папаша, – говорю.

Выпрыгиваю из флаера и к имперцам шагаю, ухмыляясь понаглее.

– Привет, цепные! – рукой машу. – Как дела?

Косятся ребята на меня – но молчат. Линского ждут.

Тот отстал малость. В лощине мелкого песка намело, и ноги в нем по щиколотку увязают. Я-то и исбисты ребята тренированные, а вот Линскому трудно. Но наконец доковылял к нам господин президент.

– Господин Линский? – один исбист вперед выступает. – Как вы просили, – небольшой передатчик и упаковку кристаллов ему протягивает. – Это передатчик. На кристаллах нужные вам коды. Три флаера, с господином Шутемковым и его людьми, сейчас выходят из Москвы…

К первому исбисту второй подключается, и начинают они Линскому объяснять, как с передатчиком обращаться.

А третий на меня внимательно смотрит.

– Вы Серж? – спрашивает тихо.

У меня сразу нервы натянулись. Может, зря мы все-таки пулеметы не взяли?…

– Ну я, – говорю.

– Тогда это вам, – исбист мне небольшой сверток протягивает.

– Нет уж, – говорю. – Ты лучше сам разверни.

Ухмыляется он, но сверток разворачивает. Там два ножа. Те самые, которыми я с таможенниками в Москве расправился…

Ни фига не понимаю. Чего это император так расщедрился, что эти ножи мне решил вернуть?…

А исбист мне уже кристалл протягивает.

– Лично от императора, – говорит торжественно.

Для имперца, наверно, это большая честь, и все такое. А по мне – век бы этого императора не видел не слышал! Даже с записи на кристаллах.

А исбист мне уже салютует – и обратно во флаер спешит. Тут и двое других с Линским объясняться заканчивают и прощаются.

Повертел я кристалл в руках, да в карман сунул. Пока у меня никакого желания на императора глядеть. И сомневаюсь, что оно скоро появиться.

Ножи в руках кручу. Ни фига не понимаю. С чего бы такая честь и забота? Нет, спасибо, конечно, императору за ножи. Я механические ножны от них уже снимать собирался – жалко, да только какой от них прок без ножей-то?

И вот нате… И вроде бы, не в самых теплых отношениях мы с ним расстались. Потому и ножи в Москве остались, что отношения так себе…

И вообще я ему теперь скорее враг. Так с чего бы императору так обо мне заботиться?… Может, подвох какой?

Осматриваю ножи – нет, все в порядке.

– Что-то не так, Серж? – Линский ко мне подходит.

– Если бы я знал, господин президент, – говорю задумчиво.

Тут он ножи в моих руках рассмотрел.

– А… а… – ртом воздух хватает, на ножи указывая. – Это…

– Они самые, – говорю. – Сам ни фига не понимаю, господин президент…

Через два часа на связь Шутемков выходит.

Словно омолодили генерала.

Видно, несладко ему пришлось. Так его имперские спецы в недрах ИСБа отделали, что на всем лице новую кожу пришлось наращивать. Потому и моложе кажется – ни одной старой морщинки не осталось.

– Ну, привет, президент, – говорит понуро. – Ты теперь, выходит, мой новый хозяин?

– Да брось ты, Герман! – Линский ему приветливо улыбается. – Кто старое помянет, тому по ребрам. У всех срывы бывают… А принимал ты меня хорошо. И в Заярске, и в Москве… Так что я теперь твой должник.

Ожил Шутемков малость.

– Да? – ухмыляется недоверчиво. – Ну тогда, не в службу, а в дружбу, поаккуратнее с передачей сигналов, ладно? – по своему ошейнику ногтем щелкаем. – А то забудешь ненароком, и все… никаких долгов…

– Да брось, Герман, – Линский ему в ответ весело скалится. – Я серьезно. Хотел тебе непыльную работенку предложить. Ты как, а?

Подвис Шутемков немного. Не ожидал он такого оборота. Он-то решил, что Линский ему мстить будет. Генерал-то хорошо запомнил, чем наша последняя встреча закончилась…

– Ага, – ухмыляется недоверчиво. – А я могу отказаться? – снова по ошейнику щелкает.

– А зачем отказываться, если можно согласиться? – Линский усмехается. – Будешь шефом моей службы безопасности, вторым человеком в Ангарске. Работенка не трудная, условия жизни на уровне… Что скажешь?

– Ты серьезно? – Шутемков глазами хлопает изумленно. – Но… ты пока не хозяин Ангарска… Там сейчас Тяпкин.

– Не в службу, а в дружбу, Герман, – Линский ему подмигивает. – У нас в городе принято обращаться к действующему президенту на вы и с титулом… А то ухо режет…

Говорит вроде бы шутливо, но что-то у него в лице поменялось. Совсем чуть-чуть – но улыбка совсем другая стала. А глаза – словно стальные.

Шутемков мигом подобрался.

– Намек понял… господин президент, – говорит без ухмылок. – Но я не смогу пробиться в город с тремя флаерами. У вас там хорошая защита.

– Если нельзя пробиться с боем, – Линский улыбается, – можно войти с почестями. Верно?

Растерялся Шутемков.

– Ты это о чем?… – ухмыляется растерянно. – Что-то я твои… ваши шутки не очень понимаю… господин президент…

Линский еще стали в глаза подпускает.

– Герман, – говорит едва слышно с нежной такой улыбкой, – у тебя хорошее чувство юмора?

Шутемков мигом побледнел.

– Нет… – говорит нервно. Совсем запутался.

– Нет? – Линский переспрашивает, невзначай так передатчиком от ошейников поигрывая, прямо перед камерой видеофона. – А тогда почему ты все мои слова воспринимаешь как шутку?

Шутемков не хуже монитора на тринадцати тысячах стал.

– Я… – бормочет испуганно. – То есть… Господин президент…

– Тогда слушай меня внимательно, генерал, – Линский говорит жестко.

Через полчаса инструктаж закончился.

Пока генерал был на связи, я лицо контролировал. А теперь расслабился. И без того проблем хватает. Вот я вволю и нахмурился. Все-таки заразил Дымок Линского своими нестандартными подходами! Такой план у нашего господина президента, что… хоть отказывайся помогать!

Но и это еще полбеды. Меня другое волнует.

– Папаша… – начинаю. – Или лучше господин президент?

– Серж, перестань, пожалуйста, – Линский говорит устало.

– Хотел бы… господин президент. Но я не понимаю.

Перестал Линский переносицу растирать, на меня внимательно смотрит.

– Перестань, Серж, – просит. – Чего ты не понимаешь?

– Не понимаю, кто из вас хуже. Тяпкин или вы… папаша…

– Серж, ты издеваешься? – Линский хмурится. – Ах, вот ты о чем… – наконец-то сообразил. – Думаешь, я дам Шутемкову попасть в наш город?

Тут уже я никак не соображу.

– Так вы же, папаша, только что сами это сказали…

– Серж… – Линский цыкает и головой качает.

У меня даже губы поджались. Теперь я все понял. Только не лучше от этого, а еще противнее.

– Хотите Тяпкина сначала использовать, а потом прибить? Ради хорошего дела все средства хороши?

– А разве нет, Серж? – Линский говорит серьезно.

И внимательно мне в глаза заглядывает.

Хорошо, конечно, что он взгляд не прячет… Да только не много это меняет. Если он так начинает, как бы его забота о нашем Ангарске не оказалась еще похлеще тяпкинского блага! Как там его любимая пословица?

– Как бы ваша доброта хуже тяпкинского шкурничества не оказалась… – говорю. – Коготок увяз, всей птичке пропасть. Так?

– Серж, это все софизмы! – Линский заводится. – Добра и зла нет! Есть только цели и методы их достижения! Для одних людей добро заключается в одном, для других – в другом. Все зависит от точки зрения.

– Вот это уж точно софизмы! – говорю. – Цели целями, а вот с методами у вас явно перебор, папаша! Польза еще в проекте, а вот кулаки у вашего добра уже тут как тут, и нехилые!

– Но добра без кулаков не бывает, Серж.

– Да ну?

– Честно, Серж, – Линский говорит очень серьезно. – Добро без кулаков – это просто ленивый пособник зла.

Выкрутился…

Или в самом деле так думает?…

Хотя еще неизвестно, что для нашего Ангарска страшнее…

– Ладно… папаша, – говорю. – И что вы собрались делать с Шутемковым, когда от Тяпкина избавитесь?

Тут уж Линский не выдержал, отводит взгляд и пульт пристально изучает.

– То же, что и с командой Тяпкина. Разве у меня есть выбор?