Опаленная колыбель - Тропов Иван - Страница 99

Ага… Это господина Фейнмана после вина на философию развезло. Не надо было его шампанским натощак поить!

А Дымок его слушает – и все мрачнеет.

И тут наконец-то Янг к нам заглядывает.

Только вид у него вовсе не радостный. Похоже, прав Фейнман. Как всегда, впрочем…

Отвешивает Янг Дымку пару дежурных комплиментов – и сразу к делу. Начинает к Фейнману по поводу бывших дядюшкиных спутников подгребать. Мол, как лунная колония по поводу того, чтобы передать их Конфедерации? Там ведь не только спутники наблюдения, но и лазерные батареи. Если эти лазеры будут под контролем у конфедералов, они получат стратегическое преимущество перед имперцами: флаеры конфедералов смогут выходить из нижних слоев атмосферы, а имперские будут там заперты…

– Господин координатор, какие стратегические преимущества?! – Дымок от всей души возмущается. – Вы же можете сейчас добить императора без всяких хитростей, и почти без потерь!

За спиной Дымка Фейнман мрачно усмехается… Обречено так…

И точно.

– Видите ли, господа… – Янг глаза опускает. – Не все так просто. Император – это вовсе не страшный злодей. Он и его Империя – почти половина человечества. И без императора человечество просто не выжило бы во время войны с Дядюшкой и его дикими роботами. Да, методы императора подчас весьма специфичны, но… Но если придерживаться фактов, надо признать, что император спас человечество. И добивать его теперь, в момент его слабости… Это даже не подлость, это гораздо хуже – это будет настоящая ошибка! Угрожать Конфедерации император теперь не сможет. А если на человечество обрушится какая-то новая угроза… Кто знает, не окажется ли неоценимый опыт императора той палочкой-выручалочкой, что спасет все человечество еще раз?

Дымок от такой наглой лжи даже говорить разучился – только ртом по-рыбьи разевает. Да и я, наверно, не лучше выгляжу, благо со стороны себя не вижу… Это ж надо! Обозвать имперские ошейники, с рабством и всеми этими гарантированными самопожертвованиями – специфичными методами!

Дымок наконец в себя пришел, обрел дар речи.

– Какая угроза?! – возмущается.

Меня тоже чувства переполняют:

– Вы что, не понимаете, что если не добьете его сейчас, то через полгода он наберется сил и опять начнет вашу Конфедерация по швам распарывать?! Но только тогда у вас против него уже никаких козырей не будет! И тогда он вас точно додавит!

Дымок головой усердно кивает, меня поддерживая. Но Янг только кисло морщится и руками разводит.

– Господа, прошу меня извинить, – вежливую улыбку изображает. – Дела.

И только его и видели. Город-то его. И здесь он решает, с кем ему разговаривать.

Янг уже давно ушел, а Дымок все возмущается. Стокер и Анна кивают согласно, я тоже Дымку поддакиваю. Это надо же! Вместо того, чтобы добить императора, пока он почти разгромлен – конфедералы собираются дать ему передышку и время собраться с силами! Мазохисты они, что ли, эти президенты?!

И тут я на полкивка замер.

Фейнман почему-то не возмущается. Сидит в кресле тихо – и только улыбается грустно.

Тут и Дымок это заметил. К Фейнману на каблуках крутанулся – и начинает: почему Фейнман не пытается убедить Янга, что надо немедленно атаковать императора, пока он не перегруппировал свои силы и не подготовился к нападению Конфедерации?!

Но Фейнман только улыбается грустно.

– Дима, – говорит наконец очень мягко. – Не стоит понимать Янга так буквально. Я уверен, сам Янг целиком согласен с вашими аргументами…

– А тогда чего он! – Дымок возмущается.

Совсем по-детски. Так его это все возмутило, что даже матерого интела из себя строить забыл.

– Он координатор Конфедерации, – Фейнман объясняет терпеливо. – И у него есть свои заботы, свои правила игры, если угодно… Он один из самых разумных президентов Конфедерации. Но далеко не все президенты такие. Ваш Линский оказался единственным из двадцати с лишним правителей нейтральных городов, кто решился присоединиться к Конфедерации и открыто выступить против императора в критический момент. И Янг тоже почти одинок среди президентов Конфедерации. Не в его силах переубедить их. Максимум, что он может сделать – это сохранить Конфедерацию хотя бы в таком виде… И не забывайте, при этом он должен каким-то образом убедить народ своего города в правильности решения, принятого советом президентов. Да, президенты решили не добивать императора. Но реальная причина этого решения не в том, что Янг сказал нам. Это «внешний вариант», если угодно. То, как решение президентов будут объяснять обычным гражданам Конфедерации. Реальная же причина весьма прозаична. И даже, я бы сказал, кое в чем оправдывает решение совета президентов…

– И что же это за причина? – Дымок говорит запальчиво.

Да и мне не верится, что такую явную глупость можно чем-то оправдать. Добивать надо императора, и быстрее, пока он в себя не пришел!

– Все довольно просто. Если Конфедерация расправится с императором, нужно будет что-то делать и с имперскими городами. Уничтожить простых имперцев конфедералы не могут. Во-первых, они слишком гуманны для этого. Во-вторых, рядовые имперцы в самом деле не виноваты в действиях императора. Но хоть они и не виноваты, а просто снять с них ошейники и предоставить их самим себе Конфедерация не может. Имперцы не знают ничего, кроме ошейниковой вертикали власти. Как они смогут жить без ошейников?… У них тут же восстановится старая система. В том или ином виде, с другим императором или с несколькими удельными князьями – называйте как хотите, сути это не меняет. Фактически же у них восстановится прежний режим. И это хорошо, если прежний. Скорее всего, раздробленные города имперцев будут куда более агрессивны… Оставлять их самих по себе опасно. Но и ассимилировать их в себя Конфедерация тоже не может.

– Это почему же? – Дымок бурчит.

– Боюсь, Дима, это скорее народ Империи ассимилирует конфедералов, в два счета перемолов их демократические привычки. Имперцы десятилетиями жили в рабстве… Вы же встречались с императором? Наверно, знакомы с его взглядами? Хотя он любит прятать ложь за витиеватыми словесными кружевами и редко когда говорит честно, но в одном он прав. Изменить рабскую сущность человека невозможно. Превратить либерала в раба – запросто, но раба в либерала – невозможно. Рабство ближе к варварству, это куда более жесткая система. Скатиться в рабство можно за считанные годы, а вот быстро вернуться обратно к демократии – на это нужны десятилетия. Тем более, что большинство имперцев живут в рабстве уже далеко не первое поколение… Если Конфедерация попытается ассимилировать имперцев, она погрязнет в имперских традициях. Хорошо, если не скатится в рабство. Но в любом случае, это будет уже не прежняя, пусть и дико-демократическая, но все-таки демократическая Конфедерация.

– И президенты городов боятся этого? – Дымок хмурится. – Поэтому они решили оставить Империю непобежденной?

– Да, – Фейнман кивает. – Они не хотят сталкиваться с неразрешимой задачей. Невозможно улучшить жизнь имперцев – и вместе с этим сохранить Конфедерацию в ее сегодняшнем виде. А пока у власти в Империи император, этой проблемы вроде как и нет… Президенты боятся победить императора.

– Ричард, неужели вы согласны с советом президентов Конфедерации?… – Дымок своим ушам поверить не может. – Но через несколько месяцев император восстановит паритет, и просто завоюет Конфедерацию! И тогда по Конфедерации будут гулять не отдельные привычки имперцев, а императорские воротнички верности! Неужели это будет лучше?!

– Нет, – Фейнман вздыхает. – Конечно же, нет. Я согласен с вами, Дима. Но переубедить совет президентов я не смогу. Поймите, Дима. В человеческом обществе действуют свои законы. И эти законы неумолимы совершенно так же, как любой из простых физических законов. Бороться против них невозможно. Все равно, что плевать против ветра…

– Но нельзя же ничего не делать! – Дымок возмущается.

– Почему же, можно… – Фейнман говорит и на часы задумчиво косится.