Помни об алиментах - Тру Бетани - Страница 58

– Мои сыновья будут расти в мире, который принадлежит богатым. Я хочу, чтобы они всегда были на первых ролях, и я обеспечу им это. Я оставляю им на офшорном счете несколько миллионоз долларов. С моими детьми все будет в порядке.

Глава 40

Дыши. Одна Мисс Америка потеряла сознание, когда объявили ее имя. Нельзя недооценивать важности кислорода.

– «Самое главное наследство – это честное имя». – Голос Лукаса заставил вздрогнуть и Джуду, и Дилани.

– Лукас! – Джуда сделал несколько шагов назад, чтобы видеть обоих, Лукаса и Дилани. – И давно ты здесь?

– Достаточно давно, чтобы понять, что я совсем не знаю тебя, Джуда. Зачем ты делаешь все это? – Голос Лукаса был спокойным и ровным.

– Тебе не следовало приходить сюда.

– Я не думал, что найду тебя целящимся из пистолета в мою девушку. – Его взгляд упал на тело Пола. – Джуда… помоги мне понять, что здесь происходит.

– Вряд ли ты поймешь.

– Воровство? Убийство? И все это из-за каких-то жалких денег?

– Кажется, Шоу сказал, что «корень всех зол в недостатке денег», – процитировал Джуда.

– Если тебе была нужна помощь…

– Заткнись! Тебе легко быть уверенным в себе. У тебя с самого детства было все. А ты знаешь, как мне тяжело было смотреть, когда на Рождество ты получал горы подарков, в то время как моим единственным, настоящим, завернутым в красивую бумагу подарком был тот, который покупала для меня ваша горничная? Видеть, как в колледже ты каждую пятницу ходишь на вечеринки, когда я должен идти на работу? Смотреть, как ты получаешь любую девчонку, тогда как я не мог позволитьсебе даже пригласить девушку на свидание? Это была дерьмовая жизнь, Лукас.

– Неправда. Все это только видимость. Мы с тобой с самого начала имели равные условия. Ни у кого из нас не было родителей в настоящем понимании этого слова. И посмотри, как замечательно сложилась твоя жизнь. Ты счастливо женат на прекрасной, умной, чудесной женщине. Ребекка даже не взглянула на меня, несмотря на все мои деньги.

Лукас видел, как потеплел взгляд Джуды. Если бы только ему удалось удержать мысли Джуды на Ребекке, он бы смог вывести их из этого тупика.

Джуда рассмеялся:

– А ты помнишь? Во время партии в бильярд ты сказал мне: «Эй, приятель, посмотри на ту потрясающую девчонку вон там». И стал подъезжать к ней, используя свои обычные приемы.

Лукас кивнул.

– А после того как она обыграла меня в бильярд, я попросил у нее номер телефона, и ты помнишь, что она сделала тогда?

– Она подошла ко мне и попросила меня позвонить ей и объяснить, как я терплю такого самоуверенного засранца, как ты.

– Она влюбилась в тебя, Джуда. В тебя, а не в твои деньги. Не в меня. Не в мои деньги. Знаешь, Ребекка звонила мне всего пятнадцать минут назад. Она ищет тебя. У нее начались роды.

– Ты лжешь.

– Нет. Она позвонила мне, чтобы узнать, не видел ли я тебя. Она хочет, чтобы ты был в больнице рядом с ней. Подумай о жене. Подумай о Ребекке. Подумай о детях. Твоих детях.

– Заткнись! – По лицу Джуды струился пот. – Ты лжешь. Ей рожать еще через четыре недели.

– Близнецы… Близнецы рождаются раньше срока. Почти всегда. – Голос Дилани сорвался.

– Если не веришь мне, проверь входящие звонки в моем телефоне. – Воззвав к трем святым покровительницам, Удаче, Судьбе и Глупости, Лукас бросил телефон Джуде.

Блестящий серебристый предмет испугал Джуду, и от неожиданности Джуда выстрелил. Тяжелая люстра с грохотом упала всего в нескольких футах от Дилани, и, сохранявшая до того относительное хладнокровие, всегда ненавидевшая кричащих истеричных женщин в триллерах, она закричала.

Громкий… наконец-то вырвавшийся на свободу… леденящий кровь крик.

Джуда выронил пистолет, и тот отлетел по натертому до блеска полу к ногам Лукаса. Но в тот момент, когда Лукас понял, что может завладеть оружием, Джуда схватил Дилани и приставил к ее шее осколок стекла.

– Брось пистолет, Лукас.

– Джуда, отпусти ее. Еще не слишком поздно.

– Черта с два. Три человека мертвы, Лукас. Меня не отправят в уютную местную тюрьму. Это Техас; здесь меня поджарят раньше, чем затихнет эхо молотка судьи.

– Совсем не обязательно будет именно так.

Джуда стал отступать к стеклянным дверям. Лукас знал, что не может позволить ему покинуть ранчо вместе с Дилани. Если Джуда уедет с ней, Лукас никогда больше не увидит ее живой.

– Думаешь, мне легко? Думаешь, я хотел, чтобы все окончилось так? Нет! Все должно было быть иначе. Я убеждал тебя бросить это дело. Но ты не мог. Тебе обязательно надо было связаться с этой… сукой! Все могло бы ограничиться смертью Джей-Ди. Но ты не хотел оставить все как есть, да? Это должно было стать делом всей твоей жизни – очистить ее имя. Разве я не говорил тебе, чтобы ты оставил ее в покое? Если бы ты только бросил ее тогда, сейчас ее очаровательная задница сидела бы в камере десять на десять, а я был бы в больнице с моей женой, рожающей моих детей. Почему ты просто не оставил все как есть?

– Я не мог. Я люблю ее.

– Поздравляю, черт тебя дери! Нет, вы слышали это, леди и джентльмены? Лукас Черч влюбился. Тебе понадобилось на это чертовски много времени, приятель. Ты мог бы получить любую женщину в этом чертовом штате, но ты выбрал эту… именно эту… которая была гарантией свободы для твоего лучшего друга.

– Я этого не знал.

Вдалеке послышались приглушенные звуки сирен.

– Ты вызвал копов? Господи, Люк, кто ты, черт возьми? Мальчик из церковного хора?

– Я думал, что это Пол. Я не знал, что охочусь за тобой.

– А если бы знал, разве что-то изменилось бы?

– Я придумал бы что-нибудь.

– А что с твоей подружкой?

– О чем ты спрашиваешь?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю. Кто это будет? Она или я?

Лукас покачал головой. Джуда явно терял разум. Ему следует отвечать очень осторожно. Одно неверное слово, и он вонзит острое стекло Дилани в горло.

– Джуда, брось стекло.

– Брось пистолет, – выставил условие Джуда.

– Я брошу пистолет, когда ты бросишь стекло.

– Разве я не даю тебя шанса выбрать?

– Не заставляй меня выбирать.

– Так вот как теперь обстоят дела? Ты готов предать меня. Меня! Своего лучшего друга. Меня ты знаешь двадцать лет, а ее всего несколько недель, и ты готов отправить меня в тюрьму ради этой девки?

Лукас покачал головой. Что он мог ответить?

– Тогда пристрели меня сейчас, пай-мальчик, потому что у меня нет причин жить.

– Не говори так.

– А что у меня есть? Я потерял все. Мою работу, жену, детей, лучшего во всем этом проклятом мире друга. У меня нет ничего, Лукас. Ничего, ради чего стоит жить. – Джуда сильнее прижал свой импровизированный нож к горлу Дилани, и по ее шее побежала струйка крови.

– Ребекка любит тебя. Она никогда тебя не бросит. – Голос Дилани звучал спокойно и размеренно, слова падали медленно, чтобы не заставить стекло вонзиться глубже.

– Заткнись, сука. Ты ничего не знаешь ни о моей жене, ни о моей жизни.

– Я знаю… знаю с того дня… когда впервые увидела вас в парке в тот день… Я помню, что моей первой мыслью было – как же они любят друг друга. Не отбирай этого у Ребекки.

– Все уже сделано. Слишком поздно. Думаешь, она сможет остаться со мной после этого?

– Джуда, никогда не бывает слишком поздно. Ты еще можешь все исправить. А сейчас ты должен отпустить Дилани, – уговаривал его Лукас. Он не узнавал своего голоса. Это был голос его отца, всегда пытающегося воззвать к благоразумию. Лукас оценил реальность. Его лучший друг держал нож у горла его любимой женщины. Если и бывает время, когда нужно забыть о благоразумии, то это именно сейчас. Ситуация требовала действия.

– Я хочу, чтобы ты почувствовал хотя бы раз, каково это – когда у тебя отбирают все самое важное.

– Я ничего не отбирал у тебя, – возразил Лукас. – Я отдал бы тебе мою правую руку, если бы ты попросил.