Следствие считать открытым - Туманов Дмитрий - Страница 101

Черный кол с хрустом воткнулся в грудь лича, вышиб ему пару ребер и вышел с другой стороны. Костяной колдун склонил голову, пытаясь понять, что же с ним такое сделали, да так и замер. Сразу же рассеялось и все сотворенное им колдовство: песчаные струи прекратили свой ток, все скелеты осели бесформенными кучами костей и песка, а воздух вокруг сраженного лича затрещал и замерцал белыми искорками — это исчезло заклятие Стальной Защиты.

— Мы его сделали! — победно воскликнул Штырь, высоко подпрыгнув и сделав неплохое сальто. Видно, он и взаправду в свое время цирковым акробатом поработал.

И только я подумал, что уже все и что покойники к нам больше приставать не будут, как гнетущая тишина некрополя взорвалась леденящим душу стоном, от которого вновь вздрогнула земля, а на другой стороне склепа обрушился свод.

А замогильный стон не только не стихал, но лишь усиливался, и я с тихим ужасом понял, какой гадючник мы сейчас разворошили. Один потревоженный лич, конечно, не мог поднять всех усопших мертвого города, но он разбудил другого мертвого колдуна, тот — третьего и так далее. И теперь восстал весь некрополь, Сквозь пролом было видно, как в стоявшем рядом мавзолее замерцали оранжевые сполохи и затем оттуда гурьбой полезли пескоструйные скелеты. На нас они не обратили совершенно никакого внимания и направились куда-то в сторону площади.

Тут вдруг зашевелился и наш поверженный противник с доской в груди. Но в его движениях было что-то неправильное — он поднимался, словно кукла на веревочках, выворачивая руки из локтей и качая головой, как маятником. Это не была песчаная магия — мертвяком кто-то управлял, и этот кто-то был явно не из местных покойников.

«Подходящая прелюдия к Концу Света, ты не находишь, Райен?» — прозвучало у меня в мозгу. Игрок? Но как он… «Конечно, ты всегда был догадлив. Сейчас я очень далеко от тебя, но теперь расстояние для меня не имеет значения. Я много раз пытался тебя победить, но каждый раз ты выворачивался. Теперь я знаю твое уязвимое место. Это — твои друзья, твоя сила — в них. Я буду убивать их одного за другим, пока вокруг тебя не останется пустота. И начну я прямо сейчас…»

— Недобрый день, господа авантюристы! — Сейчас Игрок обратился ко всем сразу. Таниус и Штырь одновременно повернулись в мою сторону, определенно заподозрив, что во мне вдобавок к вороху иных полезных способностей проснулся еще и талант чревовещателя. — Эй-эй, вы не в ту сторону смотрите, ментальная речь не по силам этому слаборазвитому мозгу!

— Вот это — Игрок, — уныло кивнул я в сторону костяного паяца, который, стараясь привлечь к себе всеобщее внимание, так резво замахал руками, что одна из них попросту оторвалась и упала в нескольких шагах от нас. — И он только что изъявил желание всех нас поубивать.

— А мне кажется, что я сейчас этого неугомонного покойничка по косточкам разнесу! — рявкнул Таниус, разозленный собственными неудачами на поприще борьбы с восставшими мертвецами.

Капитан немедленно рванулся к саркофагу, занося меч для удара, но тут же ему под ноги юркой змеей скользнула недвижимая дотоле отпавшая мертвая рука. Таниус, чей обзор был ограничен узкой щелью забрала, руку просто не увидел, с разбегу споткнулся и растянулся во весь немаленький рост.

А костяшка встала торчком, громко щелкнула пальцами, и все, что лежало вокруг нее, включая песок на полу, кучки костей и поднимавшегося на четвереньки капитана Фрая, — отъехало на десяток шагов во все стороны. После этого рука издевательски помахала нам, показала козу и резво упрыгала в саркофаг, прикрепившись на свое законное место.

— Пора заканчивать эти детские забавы, — зловещим голосом произнес Игрок, выстукивая на все еще сидевшей в его ребрах доске замысловатую дробь, похожую на похоронную музыку. — Какая занятная руна здесь нарисована! Кто автор?

— Ну я… — неохотно признался Штырь, напряженно думавший, что же делать дальше.

— Вы думаете, что это просто буква, а буква — это несколько изогнутых линий и не более того. Отнюдь нет, вы даже и не подозреваете, что в вашем горском узелковом письме до сих пор используются знаки древнехиггского алфавита, где каждая руна была магическим символом. В том числе и эта, «осиновая». Как известно, из осины делают гробы. Не просто так, по традиции, — руна «О» означает смерть. Смерть тому, кто ее начертал.

Пока Игрок толкал речь, руна на доске наливалась багровым светом. С последним словом она отделилась от основы, вспыхнула призрачным огнем и устремилась к Штырю. Малек отчаянно кувыркнулся в сторону, но руна тоже изменила направление полета и вошла ему в спину.

Маленький вор вздрогнул всем телом, замер на вздохе, судорожно рванул клапан на поясной сумке, выхватил маленький медный цилиндр, закупоренный пробкой, но открыть его не успел. Флакон выпал из ослабевших рук, а малек медленно осел, уткнувшись лицом в песок. Я успел взглянуть в глаза Штырю перед тем, как он упал, но не увидел там ничего, кроме пустоты.

— Один готов! — злорадно произнес Игрок. — Играем дальше. Какой криворукий плотник вытесал этот кол?

— Я, — мрачно ответил Таниус, нагибая голову и поднимая меч на изготовку.

— Бездарность! Глаза б мои не смотрели! А твои уже больше ничего не увидят!

Черная доска сама собой выскочила из ребер мертвеца, разломилась вдоль на две длинные и узкие щепы, которые развернулись в воздухе и рванулись к Таниусу. Капитан даже не успел увернуться — два черных копья ударили в забрало и два окровавленных конца, пробив шлем, вышли из затылка. Упругая воздушная волна отбросила Таниуса прямо в нишу, в освободившийся гроб.

— Второй готов! И хорошо лег, даже хоронить не надо! — злорадно усмехнулся Игрок. — Играем дальше?

А что дальше? Как мне биться с этой нечистью? Не мечом же его убивать, он и так мертвее некуда. Мне нужен волшебный предмет. Я уныло посмотрел на почерневший талисман, торчащий из стенки. Вот и все, чем я располагаю. Стальная пластинка уже остыла и легко вышла из обуглившейся стены. В моем мозгу промелькнула ироничная усмешка Игрока, который соорудил вокруг себя дымчатую сферу, мерцавшую всеми цветами радуги.

— Даже и не пытайся — моя защита отразит любой магический удар в того, кто его направил!

Интересно, где это он так колдовать насобачился? Мертвый хиггийский колдун, возможно, и был в свое время одним из сильнейших магов, но это было тысячу лет назад, на заре цивилизации. В наши дни подобные фокусы может выделывать даже самый ленивый аколит.

А тут задействована большая сила и явственно чувствуется рука мастера. И колдовать на огромном расстоянии сумеет далеко не каждый маг — слишком большая трата энергии. Сейчас проверим.

Я вынул из поясной сумки Таниуса магический кристалл и чуть не ослеп — стекляшка светилась ярко-белым светом, как маленькое солнышко. Игрок заволновался — он не смог определить, что за неведомый артефакт появился у меня в руках, но отреагировал немедленно. В углу склепа задрожал и сгустился воздух, проявилось колышущееся черное пятно, потянувшее к кристаллу размытые, еще не материализовавшиеся щупальца.

Святые Небеса! Сейчас эта дрянь кристалл заглотает и мною закусит! Я отскочил на несколько шагов и метнул сияющую вещицу в мертвый остов, таращившийся на меня из саркофага. Индикатор-кристалл хотя и назывался магическим, но волшебной энергии в нем не было ни грана. Само собой, он свободно миновал радужный барьер, попал скелету в грудь и застрял между ребер как раз там, где еще недавно торчала черная доска.

А вслед за кристаллом черной молнией метнулась омерзительная тварь, явившаяся прямиком из ночного кошмара обитателя сумасшедшего дома. Насколько я успел рассмотреть, внешне она походила на треугольный кусок склизкой черной кожи с тремя гибкими развернутыми щупальцами, усаженными присосками и оканчивающимися крупными изогнутыми когтями длиной примерно с мою ладонь. А количеству клыков в пасти, зиявшей провалом промеж щупалец, позавидовала бы самая зубастая акула.

Это жуткое создание, без сомнения, было вызвано Игроком прямиком из Бездны — от твари исходила та же волна леденящего ужаса. Но и различие их природы было ощутимо — примерно настолько, если бы в первом случае вам в темном переулке преградил дорогу бандит с ножом, а во втором случае — в темном лесу повстречался бы оголодавший волк.