Следствие считать открытым - Туманов Дмитрий - Страница 108

Поплевав на обрывок ткани, я попробовал его на лезвии. Увы, тряпочка была разрезана, хотя и с некоторым трудом, но это означало, что мыслю я в правильном направлении. Может, попробовать кое-что другое…

Но все остальные попытки так же не увенчались успехом.

Оставалась последняя попытка — моя жизненная сила (я имею в виду кровь, а вы что подумали?). В народе бытует устойчивое мнение, что человеческая душа живет именно в кровушке. Уж если это не поможет, тогда придется пару лет не стричься…

Ура! Пропитанную моей кровью ниточку от перчатки клинок не разрезал, хотя в пальцах она порвалась с легкостью. Итак, решение найдено, и материал для внутреннего чехла уже имеется. Как вы помните, неделю назад в последней схватке с Бледной Тенью в пустынной крепости я был ранен в руку. Благодаря плотной перевязке и целебным мазям Штыря та царапина быстро зажила, и сейчас на мне уже другая рубашка, а предыдущая, порванная на бинты и залитая кровью, стоически ожидала своей окончательной кончины на самом дне моего мешка. Но судьба ее сложилась совершенно невероятно — и вот уже простая горская рубашка, ожидавшая раскроя на тряпочки для повседневных надобностей, становится вместилищем величайшего в мире артефакта.

А с внешней оболочкой было еще проще. В годы последней военной кампании, когда в лагере для новобранцев меня натаскивали по диверсионной части, то, помимо всего прочего, научили плести ножны из обычной веревки. Они всегда прилегают плотно к клинку и не издают ни единого звука при его вынимании, что при проведении вылазок во вражеский стан имеет немаловажное значение.

Конечно, одно дело — сделать оплетку для прямого, как линейка, короткого строевого меча, и совсем другое — для моей длиннющей загогулины. Тем не менее за несколько часов кропотливой работы у вечернего костра я соорудил нечто неказистое, похожее на коромысло, но все же удобное для ношения на спине.

Вот так, в тяжелых трудах и еще более тяжелых сомнениях, незаметно пролетели два дня. На третий кусты резко кончились, далее вниз полого уходила каменистая осыпь — мы вышли на приозерные равнины. Прямо перед нами широко распростерлись заливные луга, перемежаемые черными торфяными болотами и изборожденные многочисленными ручейками и речками, стремившими свои тихие воды к озерам, чья неподвижная гладь тускло блестела вдали. Там же, у горизонта, черной точкой маячила данийская крепость Сестерниц — главный форпост сил Коалиции во время войны с Империей.

Когда-то в этих краях жили ундоты. Но это было очень давно — во время войны здесь, на границе, десятилетиями шли бои. Все, кому посчастливилось уцелеть в лихолетье, ушли на юг — там были леса и было где прятаться от разорителей. Туда же укатился огненный каток войны, оставив за собой сплошные руины и пепелища.

Сестерниц остался единственным обитаемым местом в округе, но крепость возводилась в спешке, на островке посреди гнилого болота, где мухи, слепни, комары и прочие кровососы водились в неимоверных количествах. Естественно, по своей воле жить там никто не хотел, и теперь, когда война давно закончилась и крепость утеряла свое стратегическое значение, в ней устроили армейский острог для нарушителей военной дисциплины и тюрьму для дезертиров.

Слева от нас, ответвляясь от гор и далеко врезаясь в озеро Большую Ауру, проходила холмистая гряда, сплошь поросшая ельником. Называлась она Еловый Хвост и в самом деле издали походила на длинный хвост ящера, застрявшего между двумя горными вершинами. По холмам проходила граница между Травинатой и Даниданом. Условная, конечно, но тем не менее где граница, там и пограничники, пусть даже и годные лишь для того, чтобы стрясти денежку с беспечных странников, не догадавшихся обойти их пост стороной.

И еще где-то там, ближе к тракту и крепости, должна была стоять армия Коалиции, не успевшая на битву под Травинкалисом. Если войска и в самом деле там, то прорваться через их дозоры и патрули будет практически невозможно.

Прорваться в какую сторону? И вообще, с какой целью? Вопрос явки на последнюю битву оставался по-прежнему непроясненным, и к тому же я уже определил для себя приоритеты. В том, что мое личное участие в судьбоносном сражении не принесет никакой пользы для армии Света, я не сомневался ни секунды. А вот кто, кроме меня, раскроет тайну чудесной девочки Лусани? Никто. И я почему-то чувствую, что мне обязательно надо ее найти. Все идет к тому, что мне придется ослушаться воли Небес. Чем-то это для меня аукнется?..

Не будем о грустном, давайте-ка лучше подумаем, в каких краях искать Лусани. Раньше следствие давало нам хоть какие-то намеки в плане того, где случится ее очередное сверхъестественное деяние. Ныне ее след теряется у ворот Верховного Прихода в Травинкалисе — городе наших злоключений, от которого волею судьбы мы теперь отброшены далеко.

Нить расследования порвалась, и ее конец затерялся во времени и пространстве. И я был бы вынужден признать свое поражение, если бы в ходе следствия не выяснилась незаметная, но важная деталь. У меня давно возникло подозрение, что Лусани не выбирает свой путь сама, за нее это делает кто-то другой — тот, кто путешествует рядом с ней. Сначала это был развратник Трейсин, потом — его мордобоец Васюк, потом — святоша Эвель. Теперь в провожатых у девочки ходят храмовник Азенвур и контрразведчик Таежник. Так что у меня есть все основания искать ее либо в крепости Гранселинг, что на границе Фацении и Рантии, либо в той самой Паучьей Цитадели — форпосте Контрразведки, который еще предстоит найти.

А пока мы направим свои стопы в Гелленополис, к волшебнице Беллиане Огненной. От нее в нашей истории тоже многое зависит. Может быть, и не она устроила всю эту катавасию со светопреставлением, но для того, чтобы разобраться в магической подоплеке происходящих событий, лучшего эксперта мне все равно не найти. Да и подход у нас к ней имеется, причем прямо к сердцу…

Тут я скосил глаза на Штыря, который присел на камень и задумчиво смотрел куда-то вдаль, к горизонту. Что, не терпится с ней свидеться? Понимаю… Ох как я тебя понимаю. Но не стоит унывать — не время и не место.

— Итак, намечаю наш дальнейший план действий, — начал я доклад, для солидности откашлявшись и сделав серьезное лицо. — Про сон и про все, что с ним связано, приказываю пока забыть. Наша первоочередная задача — добраться до архимагессы Беллианы. Мы последуем в Гелленополис самой короткой дорогой — через озеро. Сейчас мы идем к Еловому Хвосту и, прикрываясь за его холмами и деревьями, осторожно продвигаемся к Большой Ауре. Потом, дойдя до кончика «хвоста», мы вызываем Беллиану через Сферу. Она присылает за нами лодку, которая придет на свет костра, разожженного нами на берегу. По-моему, план простой и понятный. Вопросы имеются?

— Как мы пройдем сквозь расположение данийской армии? Если нас увидят хотя бы на одном посту, нашу миссию можно будет считать завершенной, — высказался Таниус.

— Если там и есть какие-то военные отряды, то их лагерь мы увидим издалека, вряд ли они засели прямо в ельнике. Кроме того, они не должны ждать нападения со своей территории. В крайнем случае пойдем ночью. И не забывайте, что я — диверсант со стажем, поэтому смогу провести вас прямо под носом у дозорных так, что те даже ухом не поведут.

— Ну-ну… — скептически поморщился Таниус, но дальше развивать эту тему не стал. А Штырь достал свой заветный ларчик, грустно вздохнул и сообщил:

— Белли запретила мне пользоваться Сферой. Еще тогда, в пустыне, во время разговора она почувствовала чье-то воздействие, а в мертвом городе это проявилось еще четче. Так что…

— Глупости все это, — недовольно фыркнул я. — На тебе это эфемерное воздействие как-то сказалось?

— Да… нет, пожалуй, — как-то вяло выдавил Штырь.

— Так «нет» или все-таки «пожалуй»? Ты уж определись.

— Нет.

— Вот видишь! А Беллиане и подавно никакое воздействие не страшно. И чего же мы тогда боимся?

— Но Белли…

— Запомни хорошенько, дружок. Женщины по природе своей существа нервные, чувствительные и пугливые, они боятся мышей, лягушек, темноты и много чего еще. Но в первую очередь женщины боятся потерять тех, кто им дорог. И поэтому они будут предохранять объект их любви от всех бед — возможных и, казалось бы, невозможных в равной степени, начиная от грязи на немытых руках и вплоть до падающей с неба звезды. Если бы женщинам дали волю, все мужчины сидели бы дома и вышивали крестиком.