Следствие считать открытым - Туманов Дмитрий - Страница 50

— О колдовстве, звестимо. Так с тем дело еще хужее — мало-мальски умелые чародеи обитали на приплощадных улицах, а там вырезали усех поголовно. А на окраине живут токмо шарлатаны, кои не сподобились заработать даже на добрую хату.

— Как минимум одного достойного я знаю. — Я назвал улицу и дом, где жил уже знакомый мне престарелый «смотритель судьбы». — Только не забудьте про щедрую оплату и тащите его прямиком на рабочее место — крышу городского Прихода, что на площади, — оттуда весь город как на ладони. Вы там с ним полегче! поосторожнее, старичок-то того и гляди рассыплется по дороге. Портавель, собирайте отрады на Звездной улице, главный удар будет нанесен по ратуше, а в это время Штырь вскроет замок, и мы проскользнем в колокольню.

— Разумею, ваш почин сработает, хоть, звиняйте мене за скудоумие, я в него не очень-то верю. Но мы сделаем усе, чего вы замолвили. Эй, робяты, чево носы повесили, айда заварушку готовить! — гаркнул своим Портавель, и его отряд с топотом унесся в темень переулков.

— Не забывайте, у нас есть дело поважнее, чем драться с бандами на улицах, — сказал я, обращаясь к своей команде. — Пока все относительно спокойно, мы заглянем в «Полумесяц».

— Там же сейчас одни бандиты, — заметил Таниус. — Может быть, стоит подождать, пока они не уйдут из Эштры.

— Теперь, когда эти горе-воители ушли, могу сказать прямо: я не уверен в том, что они найдут много людей, готовых голой грудью идти под бандитские стрелы. Но даже если наберется достаточно сорвиголов, я видел, как стреляют эти парни из леса. Половина атакующих останется лежать на площади, а другая половина попросту разбежится, в момент утратив боевой пыл. А теперь о главном: если верить в то, что Ласка сказал про своего отца, Бубай прикажет поджечь город сразу после неудачного штурма, в отместку горожанам, и уж тогда утлый «Полумесяц» наверняка сгорит. Именно поэтому мы должны идти туда сейчас.

— Между прочим, мы не сильно отличаемся от бандитов, — подметил Штырь. — У них нет никаких отличительных знаков или паролей, люди из разных отрядов не знают друг друга, в их рядах много новичков. Наконец, в любой армии после трех дней грабежей и беспрерывной пьянки дисциплина отсутствует по определению, и на нас просто никто не обратит внимания. Более того, я проверю путь и зайду в «Полумесяц» с черного хода. Если что-то вдруг пойдет не так, дам вам знать.

— Тебя уж там точно за своего примут. И все равно риск слишком велик, — упрямо возразил Таниус, но он был в меньшинстве, поэтому, тяжело вздохнув, поехал вслед за нами.

Выбравшись из переулков на Звездную, мы сбавили шаг и старались держаться как настоящие захватчики. Главная улица Эштры была сплошь застроена роскошными особняками городской знати, сюда бандиты устремились в первую очередь. Здесь не осталось ни одного здания с целыми дверями и стеклами, кое-где до сих пор лежали посиневшие трупы местных обитателей, встретивших смерть на пороге своего дома. Очевидно, все ценное здесь все выбрали уже в первый день нападения, а за второй день мародеры вынесли все то, чем пренебрегли захватчики. На всем пути к площади нам повстречалась лишь парочка престарелых алкашей, с пыхтением тащившая огородную тачку с тяжелым бронзовым львом, снятым с фонтана на площади. Вариантов его использования я придумал лишь два: либо на могилу одному из старичков в дар от любимого супруга, либо в пригородную лавку приема бронзового утиля, причем второй вариант выглядел явно предпочтительнее. В нескольких шагах от площади мы встретили первого бандита. Точнее сказать, нашли: он валялся в канаве, держа в каждой руке по бутылке, упитый до такой степени, что мы поначалу приняли его за труп. Но от «трупа» так круто разило перегаром, даже лошади зафыркали, а мы дружно зажали носы. Да-а, если дисциплина у них упала настолько, то у повстанцев есть нехилые шансы на успех.

От «Красна Солнышка» доносился неумолкающий гвалт — там третий день продолжалась грандиозная попойка. Двери таверны были распахнуты настежь, отчего зверские благоухания расползались по всей округе. На террасе второго этажа засел какой-то поддатый бандюга с зачатками музыкальных способностей — он, изрядно приняв на грудь, вдруг обнаружил, что умеет играть на трубе. Причем трубу для своего убийственного соло злодей подобрал самую большую и уже битый час истязал несчастный инструмент и уши горожан — эти душераздирающие звуки было слышно аж в пригороде.

Впрочем, творческие позывы бандитского концертмейстера были, что называется, «по барабану» его сотоварищам по кутежу—из открытых окон таверны доносились нестройные бравады, а их исполнители были в таком завернутом состоянии, когда уже не соображаешь, что поешь, но петь хочется — душа просит. Под этот трубно-орущий аккомпанемент кто-то кого-то крыл по матушке, и по батюшке, и по козлу драному, для убедительности подкрепляя слова смачными ударами, звонкими или глухими — в зависимости от того, чем попало и по чему. Снаружи, на площадной брусчатке, громоздилась куча пустых бутылок и бутылей, бочонков и бочек — в ней отдыхали те, кто не выдержал беспрестанного возлияния и был вынесен наружу, чтобы дать место другим, алчущим необузданного веселья.

Главный храм Зеленодолья — Эштринский Приход — также был разграблен и теперь исполнял роль конюшни, для злодеев не было ничего святого. Там не наблюдалось никого, кроме коней, конечно, и двух пьяных сторожей, мирно спавших на паперти. Но, продлив взгляд чуть подальше, я, даже невзирая на темноту, заметил подозрительную вещь: над колокольней сгустилось какое-то марево, сквозь которое едва-едва просвечивали звезды. Весьма похоже на столб дыма.

Уж не собираются ли бандиты подать сигнал? Но дыма без огня, как известно, не бывает, а в ратуше, расположенной по соседству, было темно и спокойно — вообще с той стороны площади не доносилось ни звука. Возможно, где-то за колокольней догорает сарай. В таком случае у нас еще есть время для осмотра места происшествия — вот этой самой таверны, на которой луна блестит в свете луны.

По сравнению с разгулом в «Солнышке» расположенный напротив «Полумесяц» выглядел бедным родственником — несколько унылых типов сидели за столиками перед заведением, потягивали пиво и грустно смотрели на своих загулявших товарищей. Это могло означать лишь одно — бандиты были на посту. С их позиции просматривалась вся площадь и вся Звездная, сколько хватало света от редких уцелевших фонарей. А на этих самых фонарях покачивались на ветру «ярмарочные украшения»: ответственный за стрижку газонов, заведующий сушкой белья, контролер кошачьей рождаемости и многие, многие другие…

На нас действительно никто не обращал внимания. Спешившись и оставив лошадей у коновязи, мы вошли в полутемный зал таверны, который освещался лишь жарким огнем в большом камине. Штыря не было, здесь вообще не было ни одного посетителя. Только хозяин, точная копия владельца «Солнышка», уныло крутил вертел с насаженным поросенком, а повар в белом колпаке сидел рядышком на табурете и поливал мясо уксусом.

— Приветствую вас, расследователь Райен, — проговорил повар, продолжая обрызгивать мясо. — Мы уже третий час вас ждем. Свиненок до костей прожарился, а вас все нет и нет. Думали, уж не случилось ли чего? Ну, вот и дождались…

Он резко крутанулся на табурете. Это был Кривой, но… какой-то совсем другой Кривой — и голос у него был не тот, и манеры, и очень знакомые интонации речи. Кого-то он мне напоминал…

Время на размышление мне не дали — сзади с шумом захлопнулась дверь, лязгнул засов, щелкнул замок. Таниус молниеносно выхватил меч, но в это время дверь второго этажа распахнулась от удара ноги, и на балкончик над стойкой высыпало с десяток лесных стрелков с взведенными арбалетами. Очевидно, хлипкий балкон не мог держать такую толпу, он заскрипел и зашатался, но мощный опорный столб выдержал возложенную на него тяжесть.

— Капитан Фрай, верните меч в ножны, пожалуйста, — невозмутимо произнес одноглазый бандит. — Вы же знаете, что мои стрелки попадают в цель в девяти случаях из десяти, тем более стреляя в упор. А арбалетные болты с расстояния нескольких шагов прошьют любую броню. Одно резкое движение, и вы оба — покойники.