Следствие считать открытым - Туманов Дмитрий - Страница 99

— Вообще-то есть. — Я потряс своими серебристыми браслетами.

— Ты думаешь, я о них не вспомнил? Эти обручи даже покойный архимаг Аргхаш не смог сломать, а уж он-то был докой по волшебной части.

— Не о том думал твой архимаг, когда их ломать пытался, Только чистые и честные сердца, бьющиеся в такт друг другу, могут сомкнуть Неразъемные Браслеты безо всякой магии. Ну и разомкнуть, наверное, тоже…

— Если бы все так было просто… — вздохнул Штырь. — Давай попробуем, все равно другого выхода у нас нет. Повторяй заклинание вслед за мной: «Рву я малое кольцо на похожее лицо, как оно порвется, так и то отмкнется!»

— И этого достаточно? Ты же не маг, не колдун.

— А кто такой маг, по-твоему? Это такой же человек, как я и ты, — разница в том, что он может нащупать незримые нити высокой энергии и использовать их в своих целях. А в этом мертвом городе тысячи лет проводились колдовские погребальные обряды, здесь магия прямо из земли прет, с закрытыми глазами не промахнешься.

— Тогда почему браслеты целы?

— Райен! Иногда ты становишься таким тупым, что обух топора поострее тебя будет. Ты заклинание не сказал — это раз. Мы пока не решили, какой именно из твоих браслетов разъять, — это два. И самое главное — необходимо измененное состояние души.

— Ладно-ладно. Испортим тот браслет, который ты мне нацепил.

— Но учти, когда мой браслет разомкнётся, то наша связь исчезнет, и в нужный момент я не услышу твой призыв.

— Если мы все здесь сейчас загнемся, твоя помощь мне уже вряд ли понадобится.

— Эй, колдуны-самоучки, сделайте же что-нибудь! — заорал снизу Таниус, отползая еще на ступеньку выше.

— Насчет измененного состояния. Как это?

— Со мной проблем не будет, а вот с тобой-то что делать… Ага, кажется, я знаю — что. Капитан Фрай, дайте сюда свою латную рукавицу — сейчас мы будем изменять сознание Райену. Господин сыскарь, взгляните на эту перчатку, обратите внимание на кольчужные кольца. Они образуют причудливый узор. Хорошенько запомните его. А теперь закройте глаза и представьте этот рисунок, вглядитесь в каждое колечко, ощутите их безупречное совершенство, почувствуйте себя кольцом без начала и конца, без времени и пространства, катящимся в бесконечность… бесконечность…

Бесконечность нанесла мне сокрушительный удар в челюсть. От такого нежданного пространственного тычка я опрокинулся на спину и крепко приложился затылком о стенку саркофага. В глазах все поплыло — какие-то мерцающие круги, кольца веером… Штырь, снимающий перчатку с руки…

— Райен, говори заклинание, немедленно!

— Рву я малое кольцо на похожее лицо, как оно порвется, так и то отмкнется! Чтоб ты сдох тут, пес смердящий! Это, что ли, твое измененное состояние?! Да, оно меня заметно изменило — добавились синяк на подбородке и шишка на затылке!

— Эй, маги недоделанные, быстрее, треклятые бестии меня уже к гробу прижали! — доносился снизу голос Таниуса.

— Чего-то не хватает… — задумчиво прошептал Штырь, осматривая целехонький браслет.

— Так он сам по себе и порвался! Может, твоя магия и рабочая, да только эту загогулину никакой напильник не берет!

— Молодец, Райен, в корень зришь! — вдруг взбодрился Штырь, залезая в глубины своего необъятного мешка. — Вот она, разрыв-трава, нет такого предмета, какого она бы не разбила!

Пред мои затуманенные очи был предъявлен какой-то хилый шнурок, похожий на стебель плюша или лютика. Штырь обмотал травкой браслет на моей руке. Потом снова потянулся за перчаткой.

— Стой!!! Я еще не вышел из состояния измененного состояния! На счет «три» — говорим заклинание. Раз, два, три!

— Рву я малое кольцо на похожее лицо, как оно порвется, так и то отмкнется!!!

В мертвой тишине послышалось слабое «дзинь» и громкий треск разрываемой ткани. Распрямившийся браслет, вырвав кусок рукава, взмыл под потолок, описал высокую дугу и, блеснув серебряной рыбкой, с легким хлопком пробил призрачную стену. Белое марево задрожало и начало распадаться на куски, которые поплыли в мою сторону, истончаясь и исчезая.

— Получилось, получилось! — восторженно заорал Штырь и радостно запрыгал, давя кости ног мумии. Но почему же его браслет не лопнул вместе с моим?

— Прекрати плясать на могиле, имей уважение к покойнику! — вяло возмутился я.

В следующую секунду на мне вспыхнула куртка. А я, еще будучи в прострации, сидел и отрешенно смотрел, как языки пламени медленно взбираются вверх по одежде. Человек любит смотреть на огонь — есть в этом что-то притягательное, завораживающее…

— Райен! Ты горишь! — закричал Штырь и замер, увидев мое лицо.

— Да. Горю. И это очень красиво.

— Кажется, я переборщил с ударом, последние мозги из тебя выбил, — заворчал Штырь, неуловимым движением ножа срезая пуговицы на моей куртке.

Как быстрее всего стащить с человека горящую одежду? Теперь я знаю этот нехитрый способ — Штырь ткнул меня лицом в гроб, наступил ногой на шею и дернул за ворот. Откуда в этом шибздике такие силы взялись — он мне чуть руки не вывихнул. От подобного бесцеремонного обращения я окончательно вышел из измененного состояния.

— Пусти меня, живодер! — прохрипел я, чувствуя, как хрустят позвонки на шее.

— Скажи спасибо, что не дал тебе сгореть заживо, — обиженно ответил Штырь, но ногу убрал чуть позже, чем следовало.

— Спасибо, господин костолом! — мрачно ответил я, выплевывая могильный прах. — Методы у вас зверские…

— Так обучали… — пожал плечами Штырь, но по его веселым глазкам было заметно, что он об этом совершенно не сожалеет.

Раскалившийся добела талисман выпал на песок, а добрая старая кожаная куртка, служившая мне верой и правдой со времени начала моей сыскной карьеры, сгорела наполовину. Рано или поздно всему хорошему приходит конец.

Штырь, порывшись в своем мешке, торжественно вручил мне черную труверскую куртку, украшенную длинной бахромой и бисером и расшитую кичливыми серебристыми птицами и глупыми ухмыляющимися масками. — Очень подходит к твоим аляповатым штанишкам, — довольно ухмыльнулся малек. — Красавец расписной, хоть сейчас на подмостки! Спешите видеть! С сегодняшнего дня начинает свои выступления любимец публики, сыскной клоун Мельвалиен Райен!

— А шутовского колпака у тебя случайно нет? — хмуро буркнул я, отлаживая петли застежек.

— А надо?

— Засунь его себе в задницу, которая у тебя вместо рта.

— Ну и ладно… — обиделся Штырь и уже собрался вылезти из склепа по упавшему бревну наката, но вдруг ойкнул и прошептал: — Нет… Райен… Солнце… Это — все… Я взглянул в небо, затянутое пыльной пеленой, и почувствовал, как у меня на голове встают волосы. Солнце было на месте, оно подошло к полуденной отметке. Но Огненное Око окончательно скрылось за светилом, и теперь вокруг багрового солнца лучилась огромная черная корона. Ужасное зрелище. Вот он какой, Конец Света…

Что-то стремительно изменялось в мире. Я чувствовал это так же, как Штырь, как любое живое существо. Невидимая нить мироздания, проходящая через душу, натянулась до предела. И тогда раздался беззвучный, неслышимый треск, словно в голове оборвался самый главный нерв. Хотелось закричать, заплакать, но в то же время было ясно, что уже ничего не изменить. Не было боли, но ощущение такое, словно тебе сломали позвоночник. И ты понимаешь, что это — навсегда, это — конец. Простите меня. Я не успел…

Вот так. Все просто. Все великие космические события происходят внезапно. Жил себе человек и жил, чем-то занимался, с кем-то воевал, кого-то любил, на что-то надеялся. И вдруг все, что было раньше, в один момент перестает иметь значение. Удобрял крестьянин тыкву на поле, а тут вдруг — раз, и удобрением для тыквы становится он сам. Стругал плотник свою деревяшку, а тут — раз, и между ним и той деревяшкой ставится знак равенства.

— Что теперь? Куда идти, что искать и вообще — зачем? — спросил я Штыря, но тот не ответил, зато прижал палец к губам, призывая меня помолчать.

Со стороны гробницы доносился странный шорох — словно пустынная змейка ползет по песку.