Райское место - Туманова Мария - Страница 25

– А ты вроде бы раньше не был истериком.

– Да ну? – я помнил, что оставил письмо Джейка между передними сиденьями машины рядом с дорожным атласом, и не поленился сбегать за ним. Когда вернулся, Джейк сидел на прежнем месте.

– А это, по-твоему, не истерик писал?

Джейк спокойно взял у меня листок и пробежал глазами по строчкам.

– Это не в счет. Я увидел плохой сон и к тому же был пьян. Мы, кажется, давно договорились, что за пьяные выходки не несем полной ответственности? – он лукаво улыбнулся. Мой друг, не чужак. Я почувствовал, как напряжение начинает спадать. – А насчет видений, я тоже пытался разобраться, в чем дело, – продолжал Джейк. – И решил, что глюки начинаются из-за воды. Знаешь, бывает: переедет человек в другую часть страны, а вода там с какими-то минеральными примесями. От природы такая. Местные жители с рождения к этой воде привыкли, а у того, кто только что явился, желудок расстраивается.

– Галлюцинации – это тебе не понос.

– Мало ли какие вещества могут в воде обнаружиться, – Джейк махнул рукой, чуть не задев меня. – Где-то слабительное, а здесь галлюциногены природного происхождения. В минимальных дозах, не опасных для здоровья. Через несколько суток организм адаптируется, и ничего странного больше не происходит, но поначалу, конечно, страшновато.

Он улыбнулся, и моя уверенность в необходимости смыться как можно быстрее дала трещину в самом основании. Объяснение Джейка выглядело вполне приемлемым. А он снова начал твердить, что моухейцы не отвечают за состав местной воды. К нам обоим отнеслись прекрасно, на добро надо отвечать добром, а не удирать, как идиоты, с поджатыми хвостами… В общем, наша песня хороша, начинай сначала. И еще раз сначала, пока вон тот насупленный тип не запоет вместе со всеми.

– А то, что меня сегодня занесло, так это могло и в Лос-Анджелесе случиться. Думаешь, нет?

– Думаю, да.

И это была чистая правда. Транс Джейка не обязательно должен быть связан с Моухеем. Да какое вообще отношение имеет эта деревня к его многолетнему писательскому психозу? Не в Моухее, а в Эл-Эй Джейк несколько раз ходил в магазин босиком (Ой, Уолт, как это получилось, что я забыл обуться?), но с блокнотом и ручкой в руках. Случалось, во время ужина в ресторане – за тысячу миль от Моухея – он подскакивал с воплем: «Знаю! Знаю, как они выбрались!» – так, что окружающие вилки роняли. А в Сан-Франциско его один раз задержала полиция: прилично одетый молодой человек, который сидит на полу станции метро и черкает что-то на бумажных обрывках, любому полицейскому покажется подозрительным. Так что в транс Джейк мог бы впасть где угодно.

Я успокаивал себя, Джейк успокаивал меня, и перед двойным нажимом страх сдался. Те кости на пояске Торин Биннс, конечно, были пластмассовыми. Игрушки к Хэллоуину. Любой нормальный человек сразу бы это понял, а я слишком распустил воображение. Если у Делберта Энсона синдром побитого щенка, то я подхватил легкую форму синдрома Джейка Риденса: неспособность отличить реальность от собственных выдумок. Уверен, у психиатров есть для этого специальное название.

Еще полчаса – и мы сели в «Блейзер» не для того, чтобы раз и навсегда покинуть Моухей. До «танцзала» пешком идти было всего ничего, но Джейк сказал, что здесь предпочитают приезжать на машинах: так, мол, торжественней.

– Жаль, нет под рукой воздушных шариков, увешать машину, как движущуюся платформу на карнавале, – усмехнулся я.

– Наверное, это всем понравилось бы. – Джейк засмеялся. И сунул в задний карман джинсов всего один сложенный вчетверо лист бумаги – значит, собирался на время забыть о своем романе. Разве что строчку-другую записать, но это в счет не идет.

Перед красным амбаром уже толпились люди. Пять машин выстроились в ряд, мужчины опирались на борта пикапов, Дольф Маккини, по-обезьяньи подтянув ноги, сидел на багажнике старого «Белэра». Подчеркивая имидж бабуина, он держал в лапе большой пакет орехов. Рядом с ним стояла Айлин О'Доннел в розовом платье до щиколоток. Окажись она на балу возле Золушки, пришлось бы бедной сироте сбежать со стыда и никакие ухищрения феи-крестной не помогли бы. Волосы Айлин переливались золотом без всякого волшебства, а глаза блестели ярче десяти хрустальных туфелек, подставленных под пятисотваттную лампу. Дольф смотрел на девушку с обычным для него мрачным выражением, но время от времени протягивал ей пакет и довольно кивал, когда она захватывала полную горсть орехов. Деревенское ухаживание в платонической стадии. Я улыбнулся.

Но стоило повернуть голову, улыбка застыла, приморозив губы к зубам. У входа в амбар стояла Сельма Уибли. Наряженная в ярко-красное платье, она и губы намазала такой же кровавой помадой – карикатура на вампиршу. Волосы, стянутые узлом на затылке, открывали всю ширину уродливого лица. Вчера этой чокнутой на танцах не было, а сейчас она вовсю радовалась развлечению: хихикала, хлопала в ладоши и притопывала ногой. Соседи не смеялись над ней. Кивали, помахивали. Миссис Гарделл и ее дочь хлопали в такт.

А меня не отпускала волна нового страха. Не перед снами или видениями, но перед этими веселыми доброжелательными людьми. Они старались облегчить жизнь несчастной помешанной, помогали друг другу в работе и умели вместе веселиться. Они дружески встретили нас, предоставили жилье и питание, не требуя платы вперед. И все они знали, что приезжие видят кошмары, но никто, кроме Делберта, и не подумал мне это объяснить.

Джейк пристроил «Блейзер» в конец ряда, а я стал искать глазами Делберта. Но вместо него увидел Дилана. Он держал за руку Айрис О'Доннел и что-то шептал ей на ухо, спрятав губы в ее волосах. Айрис морщилась и отодвигалась от нахала, но, как и вчера, шума не поднимала. А Дилан, едва она отводила голову на два дюйма, подступал еще ближе, буквально наваливался на девочку. Куда Ларри смотрит? Где он вообще? И поче1му другие взрослые не сделают Дилану замечания? Не могут ведь они не видеть, что этот сопляк вытворяет. Правда, сейчас все они, как по приказу, смотрели на нашу машину, улыбались и махали в знак приветствия. Даже Сельма подняла руки, сцепила их и потрясла. Я почувствовал себя капитаном бейсбольной команды сумасшедшего дома. Но если Сельма входит в команду поддержки, то эта команда в основном поддерживает гробы в пути на кладбище. А кстати, где тут кладбище? Гуляя с Делбертом, я его не видел, а мы вокруг всей деревни обошли.

Девочки О'Доннел тоже замахали нам, Айрис смогла наконец оторваться от Дилана. Из амбара вышла Кэтлин и пошла прямо к нашей машине. За ней потянулись остальные.

– Джейк, – шепнул я.

По лицу моего лучшего друга расползалась улыбка, идиотизмом способная спорить с гримасой мисс Уибли. Он облизнул губы, а в глазах вместо привычной ошалелости разгоралась жажда, направленная к одному-единственному действию – и это действие не имело ничего общего с писательской работой.

– Сейчас выпьем как следует, – ответил он.

– Не говори никому, что мы скоро уедем, – попросил я. Сам не знал, почему из отъезда надо делать тайну. Не кинутся ведь моухейцы держать нас! Но я не хотел, чтобы они знали. Лучше дважды выдержать выяснение отношений с Энни, каждое из которых закончится осколками посуды на полу и последними злыми выкриками уже в постели. Лучше отказаться от издания романа, над которым бился пять лет, и бросить единственный оригинал выстраданной рукописи в огонь. Что угодно, только не дать им понять, что я хочу уехать.

Эта уверенность захватила меня полностью, и я инстинктивно прятал глаза, чтобы не встретиться взглядом с людьми, выкрикивающими приветствия.

– Не буду, – легко согласился Джейк. – Никаких проблем, хочешь остаться, значит, останемся.

Он выскочил из машины и кинулся обнимать женщин, пожимать руки мужчинам – вел себя так, будто встретился с любимыми родственниками после десятилетней разлуки. Но я не последовал его примеру, пусть всплеск радости давал возможность обнять Кэтлин О'Доннел и чмокнуть в щечки ее дочерей. Я продолжал высматривать Делберта, и мою настойчивость вознаградило его неожиданное появление совсем рядом. Он выскользнул из-за темно-синего пикапа, протянул мне руку и зашептал, быстро проталкивая слова сквозь улыбку: