Клан. Выбравший тень. - Руб Андрей Викторович - Страница 30

— Вагшар, отпусти скотину, — я показал ближайшему воину на трепыхающийся мешок.

— Да, милорд.

Взревывания и треск вокруг стоянки не стихали, изредка прерываемые ревом, обманутого в своих сексуальных домогательствах самца.

— Гмырт иди сюда, — проорал я в темноту. А вы не забудьте его похвалить за мясо и прекрасный отдых на природе, — и я показал воинам кулак. Через минуту, до первого из недоуменно переглядывающихся, дошло. Раздался первый робкий смешок, потом второй….

И в темноту понеслось: — Охота закончена!

— Выходи! — голос Гоши, был полон сопереживания.

Раздался треск и на поляне появился незадачливый охотник. Весьма взъерошенный, в порванном походном пончо и с неизменной дубиной в руках.

— Не поймал! — кротким голосом, он объяснил свою неудачу.

— Но как ты мужественно сражался!

— Как ты силен, много ли деревьев повалил? — разнообразные поздравления посыпались со всех сторон.

— Молодец! — все это было произнесено с абсолютно серьезными лицами. Потому, что никто не хотел свести близкое знакомство с дубиной тролля.

— Животное — не такая скотина как человек! — наставительным тоном, умудренного старца произнес Сим.

— Всем спать! — скомандовал я, завалился первый. Неясное ощущение тревоги появилось на самой грани восприятия и начиная раздумывать об этом, незаметно заснул.

Проснулся я от тревоги, чувствуя на самой грани восприятия, как что-то опасное двинусь к нам.

— Быстро собираемся! Похоже за нами погоня! — моя команда, была выполнена с похвальной быстротой.

Видимо судья сообразил, что освобождение приговоренного и кража, звенья одной цепи. И послал погоню. Теперь следовало решить, убивать их или нет.

Ладно, убить их никогда не поздно, надо посмотреть и поспрашивать вдумчиво. Глядишь чего и прояснится, а то нарвешься в столице, как Абдула на товарища Сухова.

Через пару часов место для задуманной засады нашлось. Это был довольно узкий отрезок дороги, к которому близко подступали густые заросли кустов.

Объяснив каждому, что делать и заставив повторить по два раза, мы дружно приготовились ждать, благо опасность приближалась с каждой минутой.

На дорогу выскочила дюжина разномастно одетых и вооруженных бойцов и увидела перед собой совершенно мирную и можно сказать идиллическую картинку. Посреди дороги, с самыми миролюбивыми лицами, стояла тройка личностей, отчего-то весьма напоминавшую мне Труса, Балбеса и Бывалого. Роль Труса, конечно же, досталась Гоше.

Разглядев препятствие в виде мордоворота с топором, гоблиненка едва достигавшего ему до середины груди и согбенного годами дедушку, с корявой клюкой в руках, толпа разразилась гоготом.

— Брось топор! Порежешься дурень! Дед давай махнемся! Я тебе копьё, ты мне клюку! Эй, зеленый, ты веревку для себя приготовил!

Я прошептал ответ Гоше. Он гордо выпятив, то что у остальных называется грудью подбоченился и проорал в ответ: — Можете набрать в рот говна…, и плюнуть в меня!

У примолкнувшей толпы, несколько секунд ушло на обдумывание столь замысловатого для их интеллекта, оскорбления. Надо отдать им должное, они сообразили! Потом раздался вопль негодования.

Одетый чуть богаче остальных, крикнул: — Вы сами выбрали свою судьбу! Мне достаточно ваших голов! И скомандовал: — Бурш и Лысый убейте их!

Остальные приготовились насладиться зрелищем.

Выхватив мечи, двое рванули практически друг за другом, на нас.

Я прихватив топор, как кухарка скалку и изобразил самую нелепую стойку, какую только смог придумать.

Отодвинувшийся от меня Гоша, мгновенно раскрутил и метнул бола в ноги впереди скакавшей лошади. Та оценила замах и точность лучшего друга коней — гоблина и припала на колени. Сидевший на ней парняга, не ожидал столь откровенной подлости и ощутил себя вспорхнувшей птицей…. При этом у него на лице отразилось огромное изумление. Надо же…, не ангел, а воспарил! Тем жестче оказалась к нему суровая правда жизни, с размаху ляпнувшая, «так и не пожившее» тело, о коварный суглинок проселочной дороги. Пролетая мимо проскакавшего вперед бойца, он так удивил его своей скоростью и способностью к полетам, что тот проводил его полет, не менее изумленным взглядом. И совершенно напрасно не обратил внимания на висящую ветку перед своим лицом. А зря! Теперь уже он, не успел удивиться тому, что его верная коняга поскакала дальше. А он, внезапно остановившись, почему-то уже никуда не скачет. А после удара клюкой, видит только красивые и разноцветные звезды, в которые превратился круп его удаляющегося коня.

Вопль негодования от такой подлости сотряс воздух.

Теперь уже тройка «рыцарей-любителей» с копьями, пришпорила горячих скакунов и с гиканьем, аки дикие монголы, поскакала на тройку, неказистых вояк со скромным видом стоящих посреди дороги. Только подлая рука неблагородного тролля, внезапно дернувшая веревку, замаскированную посреди дороги и мгновенно протянувшуюся чуть выше голов их коней, остановила такой героический порыв. Смешались в кучу кони люди.

Остальных, пример видимо ничему не научил! И с дикими воплями долженствующими изображать воинственный крик, они устремились всей толпой на нас.

Как выяснилось, народной игрой у троллей оказались городки! И славу мастера-городошника, тролль тут же подтвердил…, броском своей немаленькой дубины, вынесший из седел, сразу двоих.

Остальные трусами не были! Они стали кучей инвалидов, расстрелянных в голову тупыми стрелами, из засады пятеркой самых лучших воинов замка, взятыми мною с собой. Один из них был ранен, в… ну, в неприличное место. Получив в задницу болт от расторопного гоблина, из заранее припасенного арбалета.

Сноровисто перевязав «романтиков с большой дороги», моя команда ждала дальнейших распоряжений.

Теперь их точно потянут на цугундер[57].

Глава 6

Романтицкая

Всем известна песня? Где же моя, черноглазая, где,

— в Вологде-где-где, и т. д. в доме — где резной палисад…?

Как уверяет меня мой знакомый из Вологды,

там всего лишь один дом с резным палисадом

— кожно-венерологический диспансер….

Получив оглушительную плюху, от которой тело массивное тролля вспорхнуло и мирно прикорнуло в углу, она развернулась и направилась ко мне.

— Ты человечишка, у них главный? — а в глазах — нешуточный гнев.

Черт меня дернул приколоться.

— Ну, допустим я?

Только моя прекрасная реакция спасла мою жизнь, она дорога мне, как память. Следующие пять минут я бегал по стенам, уворачивался от низколетящих целей и подрабатывал акробатом, на полставки. В ином случае рискуя получить повреждения организма, различной степени тяжести несовместимые с жизнью. Слегка запыхавшись, она стала оглядывать лунный пейзаж таверны, в которую превратилось заведение, после её информативно-содержательного вопроса.

— Эй!!! Я только хотел уточнить, у кого? У них?

— Ну…. - пауза затянулась, видимо острота ума, являлась отличительным признаком не только у женщин в моем мире. Махнув рукой, она произнесла сакраментальную фразу: — Ну, у моих…….

Это я опять отвлекся от плавного повествования, о моих злоключениях. А было вот что…

Нападавших и их лошадей отвели в сторонку, к ближайшей поляне, где находились наши лошади. Расхаживая вдоль ряда сидящих бойцов, уже освобожденных от ненужных им железяк, я раздумывал, как поступить. Негромко переговаривающиеся за моей спиной бойцы в полголоса, обсуждали перипетии произошедшего сражения. Итор молча, стоял в сторонке и делал вид, что чем-то занят. Тролль неподалеку, многообещающе поигрывал дубиной.

С одной стороны, их надо всех убить. Но с другой, бессмысленно тратить человеческий материал, попавший мне в руки? М-дя…

— Мы их съедим, могучий? — вопрос был задан подошедшим ко мне Гошей, с самым серьезным видом. И в ожидании ответа, оценивающе уставился на самого упитанного.

57

Цугундер: — (От нем. Zu hundert) — к сотне (ударов), из старого военного арго, где употр. для обозначения приговора к телесному наказанию.