Судебные ошибки - Туроу Скотт - Страница 79

— Ты о чем?

— Тебе нужно было выйти за меня.

Темные глаза Мюриэл были неподвижны; крылья маленького носа, усеянного крохотными летними веснушками, раздувались. Они неотрывно смотрели друг на друга с расстояния всего в несколько дюймов, пока Ларри не почувствовал, что сила его убежденности начинает брать верх над ней. Он видел, что Мюриэл уже поняла его правоту. Но как было ей возвращаться домой, признав это откровенно? И все же Ларри уловил что-то вроде подтверждения в ее глазах перед тем, как она снова опустила голову ему на грудь.

— Ты был женат, Ларри.

— И всего-навсего полицейским, — ответил он.

Ему всегда недоставало смелости бросить ей в лицо эту суровую правду. И Мюриэл ни за что бы ее не приняла. Он чувствовал, как она с трудом доходит до истины.

— И всего-навсего полицейским, — сказала она наконец.

Ларри толком не видел Мюриэл, но, касаясь рукой ее кожи, ощущал взволнованно бьющийся пульс. Она была хрупкой, щуплой, маленькой, и он, широкий, рослый, окружал ее со всех сторон. Лежа на светлом ковре, Ларри долго покачивал ее, словно они находились на судне, бросаемом из стороны в сторону по волнам бурного моря жизни.

34

9 августа 2001 года

Старая знакомая

В восемь часов вечера Джиллиан ждала Артура в «Спичечном коробке», потягивая газированную воду. Он почти наверняка засиделся с Памелой. Им требовалось срочно подать ходатайство о пересмотре дела в апелляционный суд.

В последнюю неделю, за исключением ужина во вторник со Сьюзен, они каждый вечер куда-нибудь отправлялись — побывали в театре, на симфоническом концерте, посмотрели три фильма. Покидая квартиру, Артур забывал о беспокойствах в связи с делом Гэндолфа. Идя по улице, Артур даже принимал слегка самодовольный вид. Ну и пусть. Она почти все в Артуре находила привлекательным.

Джиллиан ощутила на себе чей-то взгляд. Это было ей не в новинку — в конце концов, она скандально известная Джиллиан Салливан, — но, увидев смотревшую на нее красивую брюнетку несколькими годами помладше, отважилась едва заметно улыбнуться. Женщина была не из юридического сообщества. Джиллиан поняла это сразу. По фешенебельному виду — на женщине была шелковая куртка с воронкообразным воротником, которые продавались у них в магазине по триста с лишни м долларов, — ее можно было принять за одну из покупательниц, но Джиллиан догадалась, что помнится она ей с более давних времен. И постепенно вспомнила, кто это. Тина. Джиллиан усилием воли заставила себя не отшатнуться, и только сознание, что Артур, видимо, уже в пути, позволило ей подавить побуждение удрать.

Они обращались друг к другу только по именам. Эта женщина была просто Тиной, бедной красивой девушкой с Западного берега, которой приходилось торговать наркотиками, чтобы удовлетворять пристрастие к ним. Она открывала дверь, когда Джиллиан приходила за героином. Джиллиан оказалась в удивительном сообществе наркоманов с высшим образованием. Манеры здесь были получше, опасность поменьше, но это окружение было почти таким же ненадежным, как уличное. Люди то и дело исчезали, неожиданно исчезла и Тина. Ее арестовали. Джиллиан в страхе, что та выдаст ее или что ее уже засекли следившие за Тиной полицейские, поклялась завязать. Однако наркотик уже стал потребностью. Как и все торговцы, Тина не называла ей других сбытчиков. Джиллиан несколько раз видела в той компании актера из местного театра, но звонить ему было бы безумием. Через тридцать шесть часов после последней дозы она надела шарф на голову, пошла из здания суда в Норт-Энд и на каком-то углу нашла то, что нужно. В случае ареста она собиралась сказать, что проводит исследование для вынесения приговора или для возможных изменений в ведении дел о наркотиках. У нее хватило ума обратиться к проститутке в леопардовой мини-юбке и таких же сапогах. «Идите к Леону», — сказала та, но оглядела Джиллиан с головы до ног, покачивая головой с сочувствием и упреком.

Стало быть, это Тина. Они смотрели одна на другую с расстояния в сорок футов, пытаясь разобраться в сумасшедших поворотах жизни и бремени прошлого, потом Джиллиан первой отвела взгляд, расстроенная чуть ли не до смеха мудростью своего нежелания показываться на людях.

Вскоре появился Артур и сразу же спросил, что случилось. Джиллиан хотела рассказать откровенно, но представила, как он смотрит на нее и с его лица исчезает улыбка. «Не сегодня», — подумала она. Ей не хотелось портить ему настроение в этот вечер. Да, собственно говоря, и в любой другой. Она много раз была на грани того, чтобы рассказать ему, потом передумывала. Хранила свою тайну.

— У тебя такой вид, будто произошло что-то хорошее, — сказала она.

— Хорошее? Возможно. Пока что приходится ломать голову. Нашелся Фаро.

— Шутишь!

— Это еще не самое главное. Мюриэл написала мне письмо.

— Можно взглянуть?

Она протянула руку еще до того, как Артур вытащил из кармана конверт. Письмо было написано на бланке Мюриэл Д. Уинн, первого заместителя прокурора округа Киндл. В шапке письма было указано «Народ против Гэндолфа» и номер старого судебного дела. Даже на этой поздней стадии Мюриэл не хотела признавать, что вторглась на враждебную территорию федерального суда.

Уважаемый мистер Рейвен!

В течение двух последних месяцев прокуратура в ходе продолжительного расследования обнаружила многочисленные сведения относительно Коллинза Фаруэлла. Как Вам известно, мистер Фаруэлл отказался давать показания на основании Пятой поправки. К тому же полученные сведения, кажется, не имеют прямого отношения к Вашему клиенту. Тем не менее в интересах полной ясности мы хотим сообщить Вам следующее...

На странице было восемь пунктов. Мюриэл составила письмо весьма непонятно. Не для Артура — он мог разобраться в неясностях, — а для федерального суда, где, как она знала, вскоре будет показан этот документ. Однако в подробностях разнообразных свидетельств о Фаро Коуле, с большинством которых Артур ознакомил Джиллиан на этой неделе, оказалось два важных предмета: резюме заявлений, которые сделал Коллинз Фаруэлл, племянник Эрно, в июне, когда ему в Атланте вручали судебную повестку. И уведомление, что двое полицейских недавно опознали на фотографиях Коллинза Фаро.

— Господи! — воскликнула Джиллиан, прочтя последнюю фразу. Сердце ее часто колотилось. Через несколько секунд она поразилась собственной реакции, тому, что больше не чувствует себя посторонней. И спросила Артура, что он думает.

— Не уверен, что происходящее у меня в голове можно назвать думанием, — ответил Артур. — Мы с Памелой все время натыкались на стены. Однако скажу тебе вот что: я не вступлю в комитет по проведению избирательной кампании Мюриэл. Здесь много закулисных интриг. — Артур подозревал, что Ларри или Мюриэл устроили слежку за Памелой, когда та ездила в регистрационное управление. И злился из-за того, что поздно узнал о заявлениях Коллинза в Атланте. — Я уже подал ходатайство о предоставлении Коллинзу иммунитета. Мюриэл в ответе заявляет: нет оснований полагать, что Коллинз располагает какими-то благоприятными для Ромми сведениями.

Но досадовал он главным образом на Эрно, сказавшего, что Фаро был мелким жуликом и давным-давно исчез.

— Нам никогда не добраться до дна той лжи, что наговорил Эрно, — сказал он. — Это как зыбучий песок. Мы все погружаемся и погружаемся.

— Я вот о чем думаю, — сказала Джиллиан. Покойный Эрдаи тоже был у нее на уме. — Эрно сказал, что защищал Коллинза, когда навел на него Ларри в девяносто первом году. Я вот думаю, не защищал ли он его все время?

— Пулей в спину? Вот так защитник-дядюшка. Думаю, я предпочел бы подарочный жетон[21].

Джиллиан засмеялась. Артур был прав. Но не совсем.

— Однако в баре Айка Эрно предпочел помалкивать о том, что Фаро его племянник. Ты не задумывался, почему?

— Могу догадаться. Коллинз вошел в бар с пистолетом в руке. Он бывший заключенный, и за ношение огнестрельного оружия ему грозило минимум два года.

21

Для покупки в магазине любой веши на указанную там сумму.