Джура - Тушкан Георгий Павлович - Страница 101

– Где Кзицкий? – спросил он сторожевого.

– Пишет акт.

– Какой акт?

– О расстреле пойманных сегодня басмачей.

– Так! – сказал Максимов.

Он быстро направился к Кзицкому, взяв с собой Мусу. Кзицкого в кибитке не оказалось.

– Он у Джуры, – сказал им Таг.

И они пошли на крики, долетавшие из лекарской кибитки, где до сих пор жил Джура.

IX

После отъезда Козубая Таг прибежал к Джуре искать защиты. Кзицкий отобрал у Тага подаренный Джурой карамультук и пошел к Джуре.

– Ты не имеешь права дарить оружие! Кто ты такой? Простой охотник. Ты много о себе думаешь! – кричал Кзицкий. – Воображаешь, что ты герой и все можешь делать! Ты – ничто, подчиненный Козубая, и не можешь без его приказа пальцем пошевелить! Хочешь, возьму тебя к себе в помощники? – неожиданно переменив тон, сказал он удивленному Джуре. – Поедем на басмачей.

Джура ничего не ответил. Ему очень хотелось ошеломить Кзицкого сообщением, что он тоже кое-что знает. Он колебался: «Сказать или нет?»

– Может быть, ты боишься? – прищурив глаза, насмешливо спросил Кзицкий.

Джура посмотрел на него, сердито засопел и тут же решил, что ничего ему не расскажет, встретит банду сам и докажет, трус он или нет.

– Сам трус! – ответил он дерзко.

– Как ты смеешь! – рассердился Кзицкий, подходя. – Как со мной разговариваешь? Распустился! Почему для тебя особый режим? Я возьму эту винтовку. – И он направился к двери. – Эй, – крикнул Джура, вскакивая. – Куда понес? Козубай дал её мне!

Вне себя от возмущения, Джура вырвал у Кзицкого из рук винтовку.

Кзицкий вынул револьвер. Джура щелкнул затвором винтовки. В это время дверь распахнулась, и на пороге появился Максимов. – Джура, спокойно! – повелительно крикнул он, и Джура опустил винтовку. – Спрячьте револьвер, – сказал он Кзицкому. – Это черт знает что! Его давно расстрелять надо за неповиновение! Безобразие! – кричал Кзицкий по-русски, стараясь спрятать револьвер в кобуру. Руки у него дрожали. Не отвечая на его возмущенные возгласы, Максимов взял Кзицкого за руку и помог ему справиться с оружием. Кзицкий и Максимов прошли в кибитку Козубая. Максимов, пристально глядя Кзицкому в глаза, сказал:

– Передайте револьвер моему помощнику! Федоров, возьмите у Кзицкого оружие.

Кзицкий удивленно посмотрел на него.

– Исполняйте мое приказание! – обратился Максимов к Федорову. Федоров обезоружил Кзицкого и вышел за дверь. – Какая ерунда! Из-за мальчишки срамите меня перед отрядом! – нервно сказал Кзицкий, теребя бородку, и выжидательно посмотрел на Максимова.

Максимов и Кзицкий некоторое время молчали.

– Говорите! – строго сказал Максимов.

– У Джуры новая винтовка… – начал Кзицкий.

Но Максимов резко прервал его вопросом:

– Зачем вы расстреляли басмачей?

Кзицкий не отвечал. Прищурив глаза, он внимательно наблюдал, как Максимов вынул из кармана смятое письмо.

– Как вы мне объясните это послание? – стараясь говорить спокойно, спросил Максимов.

Кзицкий выпрямился:

– Что мне объяснять? Козубай не один раз получал славу из моих рук. Знал ли он до последнего момента, что я завлек банду Сарыбека в засаду?

– Ну? – нетерпеливо сказал Максимов.

– Так вспомните, что этой победой он обязан мне. – Это было давно, – сказал Максимов. – Сарыбек шел сдаваться пограничникам.

– А банда Ишанбека? Кто проник в банду и, подкупив стражу, похитил курбаши?

– Козубай говорил, что вы оказались позади, когда похищали Ишанбека.

– Ложь! Козубай меня ненавидит! А кто много раз помогал отбить контрабандный скот? – Кзицкий уже кричал, потеряв самообладание. – Почему же я, помощник Козубая, не мог расстрелять этих двух бандитов, убивших одного из лучших джигитов? А теперь я связался с Шауром и пообещал пропустить его банду через границу. В письме говорится, что все готово. А мы устроим засаду. Повторение операции с Сарыбеком, понимаете?

– Понимаю! – кивнул головой Максимов. – Где и когда басмачи перейдут границу?

– Через пять дней, в пятницу, в районе озера Кара-Куль, по северному склону горы Верблюжий Нос. Они нарвутся на мою засаду, и вы получите, помимо сведений, много английских винтовок, японских карабинов… маузеры… кольты… Не будем ссориться, Максимов. Все хорошо, что хорошо кончается, – сказал Кзицкий и потряс руку Максимову.

Но тот не выпускал его руки и пристально смотрел ему в глаза. – Ну, я пошел, – сказал Кзицкий.

– Эй, Федоров, проводи! – крикнул Максимов.

– Зачем? Я сам, – ответил Кзицкий.

– А кто же дверь за вами запрет? – спросил Максимов, все ещё не выпуская его руки.

– Какую дверь?

– Арестантской!

– Значит?… – спросил, сжав тонкие губы, Кзицкий и задохнулся от волнения.

– В арестантскую! – повторил Максимов и приказал вошедшему Федорову: – Возьми из заднего кармана у Кзицкого револьвер. Кзицкий невольно рванулся, но Максимов не выпустил его руки. Федоров вынул из потайного кармана маленький браунинг и металлическую коробочку.

Максимов выпустил руку Кзицкого и, взяв у Федорова коробочку, постучал по ней пальцем и спросил с иронией:

– Яд? Не пригодился?

Кзицкий ничего не ответил. Максимов подошел к нему вплотную и сказал:

– Если вы мне соврали о басмачах, расстрел немедленно. Без суда!

Кзицкий одно мгновение колебался.

– О том, что он в арестантской, пока никто не должен знать. Идите! – приказал Максимов.

Кзицкий, с трудом сохраняя гордый вид, вышел из кибитки. Федоров запер его в арестантской.

– Позвать ко мне Джуру! – сказал Максимов.

Через несколько минут ему сообщили, что Джура уехал на охоту. – А почему я только что слышал голос Тага? Ведь они, кажется, вместе охотятся.

– Таг сегодня остался дома.

– Странно, – сказал Максимов и, когда остался один, ещё раз повторил: – Очень странно!

Он сел возле очага и глубоко задумался.

X

Ночь была темная. Низко висели тучи. С вечера шел снег, но к утру перестал, и облака окутали горы, опустившись на Маркан-Су. У перевала Кизил-Арт, на склоне горы, меж камней спал засыпанный снегом Джура. Рядом с ним лежал Тэке. Немного дальше, понурив голову, стоял покрытый теплым ватником белый жеребец, которого дал Джуре Садык. Пустыня спала; только издалека, с востока, доносился волчий вой. Рассветало, но туман ещё не поднялся. Вдруг Тэке насторожился, потом вскочил, подбежал к Джуре и молча ткнул его мордой. Джура проснулся и быстро оделся. Он всегда спал голый, завернувшись в меховой чапан.